Вампирские сюжеты. Рассказы, повести, стихи

Зато повторял, как заученное стихотворение, шепча на незнакомом языке:

– Тлайан Эойонотрар Хманхаллуэ Туэонг Зимп Сот.

Йир Зтат Гыла Хлал Ктао Лхаэм,

Йиг Нглхар Йим Нлан Зарг Млаа Тне.

Человеческая фигура уселась в центре начерченной звезды, лицом на запад, если это имело бы здесь некое сакральное значение. Он медитировал, явно прикрыв глаза, хоть я всё ещё не мог рассмотреть целиком его лицо из-под капюшона. Только кончик широкого носа и оформленные подковой чёрных усов губы, заклинающие старинное зелье.

Медитативно водил он серебряной ложечкой в этой жиже, совершая движения по кругу. Со временем этот ритм менялся, когда он переходил на более низкий тембр, читая последующие строки. Иногда доводил до волнительного водоворота, иногда замедлялся, а металлическим изделием водил совсем у стенок, по окружности позолоченной чаши.

– Блебсахта Волх Нлаа Нлан.

Ннимг Хар Таг Нэйзарнт!

Йир Зтат Гыла Хлал Ктао Лхаем,

Йиг Нглхар Йим Нлан Зарг Млаа Тне

Его дыхание было медленным и глубоким, транс медитации постепенно заканчивался, однако вокруг ровным счётом ничего не менялось.

Изувеченные трупы всё также валялись в ритуальном кругу, полная белёсая Луна отражалась в сосуде с алой жидкостью на винной основе, тихий ветер шевелил листву деревьев, сдувал пыль с могильных плит и заигрывал с его нарядом. Не только с его, лоскуты искромсанной и изодранной ножом одежды убитых молодых людей ветер уже давным-давно разбросал здесь всюду, придаваясь шалостям средь пустырей, склепов и захоронений.

Мужчина под плащом одет оказался в чёрную рубашку с поблёскивающими, вероятно даже серебряными, застёжками и запонками. На шее у него был аметистовый крупный кулон на сверкающей цепочке. Испив настоявшееся зелье единым большим глотком, стараясь не думать о мерзостном вкусе того, что только что саморучно приготовил, он оставил чашу перед собой, где на дне в красных каплях остались лишь размокшие листья и травы – все твёрдые и крупные компоненты, отдавшие свои силы в жидкую смесь.

Вскоре его пальцы снова сжали ритуальный крупный нож, которым и были произведены все эти убийства. Он, прикрыв глаза, сжал его за рукоять пальцами обеих рук, выставив лезвием от себя. Тыльной стороной этой диковинной красивой рукояти, он коснулся своего лба, произнеся громогласно «Ате», и медленно вёл вниз по прямой линии, скользя по носу и губам, по подбородку, по горлу, вниз, между рёбер, остановившись всего на пару сантиметров ниже пупка.