Шесть дней

Семнадцатилетний Климов впервые наблюдал сражение, и, как когда-то сам капитан, рвался показать себя. Он нетерпеливо дергал уздечку, заставляя лошадь топтаться на месте, сверкал взглядом и новой каской и то и дело поправлял на груди перевязь с лядункой. Однако при всем рвении юноша понимал, что, пока орудуют пушки, кавалерия ожидает своей очереди.

Французское ядро упало в двух десятках шагов перед ближайшим единорогом, но снег опять не дал ему срикошетить.

– Для чего? – заметил волнение на лице корнета капитан.

– Подпоручик уверяет, что кровь очень трудно смывается с вальтрапов, – попытался пошутить Климов.

Тимирязев бросил укоризненный взгляд на Карпова, на что тот, словно извиняясь, пожал плечами.

– Не стоит. Главный противник в бою не ядро и не картечь, а штык и сабля. Больше всего солдат погибает в рукопашной схватке, Климов. А пушки только звучат громко, да застилают поле дымом. Поверь, скорее Наполеон наградит меня орденом Почетного легиона, чем всадника поразит ядро.

По лицу юноши скользнула улыбка, но плечи слегка дрогнули.

То ли от внезапных криков одного из расчетов, в который таки угодил вражеский снаряд, оторвав ногу артиллеристу и повредив лафет единорога, то ли от резко выпавшего снега.

– Этого еще не хватало! – Карпов приправил возмущение крепким словечком и поднял воротник шинели.

Метель, и правда, разыгралась внезапно и не на шутку. Огромные хлопья снега скрывали даже русские орудия, не говоря уже о плотных рядах французов. Те исчезли за белой пеленой, и казалось, что перед драгунами лежит чистое поле без сорняков в виде синих мундиров и серых городских шпилей.

Мороз, крепкий еще ночью, немного спал, однако Тимирязев все равно в очередной раз проверил, легко ли выходит палаш из ножен, не примерз ли к ним клинок.

– Этак не придется нам и сабли обнажить, ваше благородие, – Карпов заметил движение рукой капитана.

Тимирязев не ответил. Расслабленности подпоручика он не разделял, и метель лишь усилила его чувство тревоги.

Пушки умолкли – стрелять вслепую, только снаряды почем зря тратить. Солдаты воспользовались минутами затишья, чтобы пополнить запасы ядер и хоть как-то очистить место у лафетов от снега.

– Думаете, баталия продолжится, ваше благородие? – осмелился спросить юный Климов.

Тимирязев был в этом уверен. Наполеон слишком долго преследовал русскую армию, чтобы спасовать перед непогодой.

– Орудия к бою!

Внезапный крик у единорогов не дал капитану ответить.