Лаптепанк

– Знать, впрямь крещеный, – обрадовался Антип.

– Да крещеный я, крещеный, – с облегчением выдохнул я.

– Это хорошо, – масляная рожа громилы просияла, – значит, тебя есть можно.

– Зачем? – обреченно спросил я. Надежда, кратко пискнув, умерла.

– Война войной, а обед по расписанию, – амбал степенно погладил живот. – Ладно на ночь горячего пожевать – кишки погреть. Стреляй его, Лукьян.

– Сам чего не стреляешь?

– Картечь потом выковыривать? Стреляй.

– Патрона жалко, – пожал плечами Лукьян.

Щелкнул предохранителем, закинул винтовку на плечо. Вытащил из поясных ножен зверского вида нож. – Давай прирежем.

Я сжался, готовясь подороже продать свою жизнь. Скрипнула дверь бани, медленно отворяясь. Обрез и мигом сорванная с плеча винтовка жадно уставились в темнеющий дверной проем. Из бани вышла одетая в черное пыльное платье высокая сгорбленная женщина с каким-то угловато-перекошено-перекрученным лицом – будто оно побывало в сильном пламени, сморщившись как целлулоидная маска, и косящим левым глазом.

Длинные черные косы, закинутые за плечи, касались пола. Женщина провела по побледневшим как мел бандитам ленивым взглядом, повернув голову, посмотрела на меня. В правом глазу ее плавали сразу два ярко-светящихся зрачка: зеленый и желтый. Я судорожно сглотнул. Задержавшись на мне, взгляд вернулся к испуганным мужикам.

– Накликали! – ахнул Лукьян. – Обдериха, – прошептал он.

– Ячична, – тихо возразил Антип и попятился.

Лукьян попятился следом. Женщина молча наблюдала за ними, покачивая в руке решето, оплетенное лебедой и крапивой.

– Стреляй, – посиневшими губами шептал Антип.

– Сам стреляй…

– Пулемет надоть…

Бандиты, не сводя со странной женщины глаз, пятились к пулемету. Я начал медленно смещаться влево вдоль стенки – подальше от входа в баню и то ли обдерихи, то ли ячичны. Заодно уходя из зоны поражения, если кто-то из бандитов все-таки начнет стрелять из пулемета. Там и до угла бани недалеко, а дальше… бежать, куда глаза глядят.

Есть же тут где-то нормальные люди, которые не едят других людей. Не важно, красные или белые, лишь бы были людьми.

Из леса донесся дикий крик, а потом звук выстрела. Антип, уронив обрез, подхватил с земли пулемет, вскинул, давая очередь в женщину. Пули вышибли пунктир в бревнах левее женщины. Женщина небрежно взмахнула решетом, выплескивая жидкость… Антип страшно закричал, тая под каплями неведомой жидкости, будто снеговик под струей кипятка.