Лаптепанк

Но и черта есть не стану. Кругом живых людишек полно, чтобы такой пакостью душу грязнить. Я жду суда Божьего и поганить душу свою не дам.

– Твое дело, – словно все для себя решив, отвернулся Григорий Иванович. – Нам больше достанется. Помоги Лукьяну с костром, а то и правда стемнеет скоро.

– Почему не в печи? – поинтересовался Аркадий. – В доме наверняка есть русская печь, в ней и запекли бы. Заодно бы переночевали.

– В пустой хоромине то ли черт, то ли сыч, то ли сам сатана, – перекрестился Лукьян.

 – Нехорошо в брошенном доме ночевать – домовой осердиться может, бед потом не оберешься. Да и правда, знать нечистое тута место, – показал стволом на висящего в петле. – Еще и удавленник тут рядом весне[11 - Висит.]. Лучше не ночевать тамече[12 - Там.], – он шмыгнул носом.

– Короче, – подбил итог Григорий Иванович, – быстро жарим этого. Едим, кто хочет, – выделил голосом, посмотрев на Антипа, – и выступаем.

– Вы что, совсем еб… сь?! – обрел я дар речи. – Вы совсем на голову больные?! Вы…

– Пасть ему заткни, – брезгливо велел главарь.

Антип, сильно размахнувшись, от души зарядил мне под дых, вышибив воздух из легких и вернув палку на место, с силой затянул удерживающую ее веревку.

– А зачем костер, Григорий Иванович? – Антип повернулся к главарю. – Байна натоплена, можно на калиннице[13 - Печь в бане.] его поджарить. Так быстрее будет.

– А ведь и правда, Григорий Иванович, – поддержал Лукьян. – Чего лишнее то делать? На каменке[14 - Печь в бане.

] пожарим, в котле часть сварить можно. Что не съедим, с собой в дорогу возьмем. Кто знает, как там повернется? Можа и не поймаем никого в ближние дни.

– Хорошо, – после некоторого раздумья согласился атаман. – Волоките его обратно в баню и там забивайте. Антип, помоги ему.

– Я забить помогу, – с готовностью согласился Антип, – но есть его не стану. И вам не советую.

– Сами разберемся, – Григорий Иванович махнул Аркадию, и они вместе пошли к лесу.

Странная у этого Аркадия походка… – невольно подумал я.

 – Будто «голубой» идет…

– Опять? – посмотрев им вслед, брезгливо сплюнул Лукьян.

– Ничего ты не понимаешь, – с некоторым превосходством в голосе сказал Антип. – Мне Григорий Иванович сказывал, что это древний обычай: еще в Греции тамошние лучшие герои и богатыри так делали. И в Писании, – перекрестился, – про то же писано.

– Содом он и есть Содом, – покривился Лукьян.

– Темный ты, Лукьян, неуч.