Первый

 – А как вышло, что нападавший смог нанести столько ран?

– Инициатива была у соперника, я до последнего надеялся, что обойдётся без крови, а он тем временем напал.

– Мне очень жаль… каков прогноз врачей?

– Врачи любят сгущать краски…

– Перестраховываются, – поддакнула мама.

– Уверен, всё будет в порядке.

– Обязательно, – поддержала мама.

Вряд ли она понимала, насколько можно доверять прогнозам Мага. Для неё его слова были чем-то вроде слабых надежд человека, чья жизнь повисла на волоске. Как можно не поддержать такого? Наверняка, Маг всё понимал.

Ему должно было быть смешно. Хотя не знаю.

Я поднялась на ноги, придерживая качающуюся тяжёлую голову, и направилась на кухню, чтобы выяснить, что папа тоже был дома и помалкивал. Одного взгляда на идиллическую сцену в декорациях кухонного уголка оказалось достаточно, чтобы оценить гармоничность трио. Маг говорил голосом, каким-то образом вызывающим доверие. Вот так, запросто. Слегка иной тон, и ему уже хотелось отдать украшения и деньги.

Я села за стол и получила свою долю общего ужина – пока я отключилась – наверное, сказалась накопленная усталость – подошло время ужина. Маг чуть улыбался, его присутствие не давило, чёрные едкие глаза не жгли кислотных дыр. Я тайком поглядывала на его безмятежное лицо и дивилась про себя. За ужин Маг выпил бокал чая и сгрыз три ржаных сухаря, извинился и медленно побрёл обратно в комнату. Я последовала за ним.

Маг сам убрал в сторону покрывало и с некоторым трудом устроил себя на кровати.

– Что это было? – подозрительно поинтересовалась я, подтягивая ему край пододеяльника.

Он вопросительно поднял брови.

Пояснить свою собственную мысль оказалось не так просто.

– Вся эта любезность, – наконец нашлась я.

– Ничего особенного, – он пожал плечами, – мне понравилась твоя мама.

– Мама? – поразилась я, вовсе не думая, что мама настолько не заслуживает симпатии, что я, её дочь, должна изрядно поразиться.

– Да, – уловил моё изумление Маг, – твой папа понравился мне меньше, но он тоже ничего.

Должно быть, я смотрела на него глазами по пять копеек каждый. Пять копеек вполне обычный размер для глаза, но почему-то так говорят.

– Раньше ты не был так любезен.

– Подчинённым нужно давать возможность себя ненавидеть, – вдруг буднично сообщил он, – если они не смогут ненавидеть начальство, им придётся принимать все проблемы и поражения на свою совесть, у них начнут портиться нервы, они будут хуже работать.