Шулмусы.

По сути дела, деньги эти невостребованы минимум до полугода. Так вот, слушайте меня внимательно: если удастся порядочного спекулянта или корейца отыскать, то деньги эти под проценты ссудить можно и навариться круто. Ставка в наших краях, слышал, – 10% в месяц. Вот и прикиньте. Каждый месяц тысяча косая ни за что ни про что! Знать бы только, где они, порядочные и деловые, водятся, а то ведь горя не оберёшься.

– Спекулянтов мы не знаем, тут ничем не поможем, а вот с корейцами порядочными знакомы прекрасно, – Круглов нашёлся, не задумываясь, – вполне могли бы рекомендовать отменных.

Бабищев оживился. Так ему сильно с деньжонками офицерскими расстаться захотелось, банкиром крутым себя почувствовать, что аж запрыгал от радости капитан.

– Давайте к людям этим прямо сейчас поедем! Прошу, ребята, не откажите!

Шухов пыл его попытался поубавить и произнёс со знанием дела явным:

– Те, кого мы знаем, бабки под проценты не берут. У них своих хватает, на кой чёрт им ещё под проценты какие-то брать?

– Ну пусть хоть подскажут, к кому обратиться, – взмолился неугомонный шеф кассы взаимопомощи и, пользуясь положением своим, настоял, заставил собравшихся к порядочным корейцам ехать.

Так как все выпили, Бабищев сбегал к соседу своему по гаражу, правому лётчику капитану Шпалину, который трезв был ещё, и уговорил его в город компанию отвезти.

Сели в «Москвич» – и поехали. Адреса, где корейцы Ю и О жили, у авиаторов не было, но найти их труда никакого не составляло, потому что средь узкоглазой братии города Чу все очень хорошо знали друг друга.

Возле дома Ю стояла целая кавалькада автомобилей, и вокруг корейцы, празднично одетые, расхаживали, будто куда на торжество или гуляние собрались.

– Вот так встреча! – воскликнул Ю, увидев гостей. – Легки на помине. Только что вспоминали про вас. Чем быть полезны можем? Должно быть, не просто так наведаться-то решили?

– Понимаешь, Ю, у нашего коллеги деньжонки малость зашевелились, – ответил Шухов, – тысяч десять.

Почесал затылок Ю, посмотрел на офицеров искоса, вздохнул и ответил без особого желания помочь:

– Понимаете, товарищи, дело, что вы затеваете, самое что ни на есть неблагодарное. Нет ничего на свете хуже, чем в долг деньги давать.