Последняя из рода

Когда она окрепла настолько, что смогла самостоятельно встать с кровати, Азарий показал Сиатрии путь к скрытому за дверью озеру внутри пещеры. Сетуя на отсутствие женской одежды, мужчина передал ей свою аккуратно сложенную рубаху, которая на миниатюрной девушке смотрелась весьма нелепо: висела, словно палатка, опускаясь чуть ниже колен. Чтобы решить проблему с крыльями, Азарий разрезал рубаху на спине до середины, соорудив возле шеи нечто вроде завязок.

Сиатрия лишь благодарно приняла подарок и скрылась за дверью.

Скинув тунику, девушка осторожно опустилась в освежающую прохладу озера, смывая усталость и воспоминания ужасной ночи. Подобного блаженства она не испытывала уже давно. С самого дня пленения. А во всех бедах она могла винить лишь алчность, желание и страх, живущих в сердцах палачей.

Оставив нимфу предаваться маленьким радостям, Азарий уверенным шагом двинулся к дому местной швеи.

– Азарий? – женщина в годах с удивлением воззрилась на гостя.

– Приветствую, Иоланта. Не могла бы ты посмотреть, не осталось ли у тебя лишней материи?

Окинув быстрым взглядом одеяние гостя, и не заметив потертостей, старушка прищурилась.

– Неужели решил-таки облагородить свое холостяцкое жилище?

Замявшись всего на миг, Азарий быстро кивнул. По неведомой ему самому причине, присутствие ангела в Луафеле он решил держать в секрете. По крайней мере, пока Сиатрия полностью не поправится.

Скрывшись в глубинах дома, Иоланта, то и дело что-то бормоча себе под нос, вроде: «Хоть кто-то из мужчин одумался! Сегодня приведет в порядок дом, а завтра введет в него жену», шуршала отрезами разнообразной раскраски тканей.

Выйдя на крыльцо с чем-то невесомым, она с улыбкой протянула ношу.

– Из кружева получится прекрасная скатерть, а тюль украсит окно.

Азарий в недоумении воззрился на полупрозрачный отрез, но все же сердечно поблагодарил радушную швею, и двинулся обратно к дому. Он имел смутное представление, как из этого Сиатрия сможет сшить себе платье, но все же надеялся угодить прекрасной нимфе.

Девушка, вопреки его опасениям, пришла в восторг, рассматривая струящуюся ткань. Попросив иголку с ниткой, она, прижимая к себе подарок, удалилась.

Будучи еще слишком слабой для длительного пребывания на ногах, Сиатрия большую часть времени проводила в постели, то забываясь сном, то, в минуты внутреннего подъема, принималась за шитье. Разговаривала она неохотно, словно в любой момент ожидая с его стороны предательства.