Последняя из рода

В доме было тепло: у дальней стены горел камин, распространяя вокруг запах хвои.

Возле ее ложа сидел рыжеволосый мужчина, облаченный в белую рубаху и темные брюки. Кажется, его звали Азарий.

– Тише, не делай резких движений, ты можешь сделать себе больно, – заметил мужчина, указывая за левое плечо девушки.

Сиатрия бросила обеспокоенный взгляд в ту сторону и расширила глаза. Ее сломанное крыло было перебинтовано, а к основанию, видимо, была приделана дощечка, позволяя костям срастаться в правильном направлении.

Как она могла не почувствовать момент выправления костей? Неужели ее сон перешел в обморок в определенный момент ее забытья? Тихонько пошевелив крыльями, ангел поморщилась от боли.

Мужчина тем временем поднялся с места и скрылся за дверным проемом, прикрытым тяжелой тканью цвета лазури. Появился он спустя всего пару минут, неся с собой поднос с дымящейся миской.

– Я сварил суп, – он поставил поднос на столик возле кровати. – Не знал, что ты любишь, поэтому добавил только картофель с морковью.

Сиатрия потянула носом, после чего судорожно сглотнула.

– Спасибо, – она потянулась к миске, одновременно беря толстый ломоть хлеба, который также лежал на подносе.

Когда с супом было покончено, Азарий забрал посуду с подносом и отложил в сторону.

– Как тебя зовут?

Девушка откинулась на подушки.

– Сиатрия.

– Сейчас ты в безопасности, Сиатрия. Луафель скрыт от больших дорог, и мало кто знает сюда путь. Твой конь…

– Он не мой.

– Тот конь, что привел тебя, – поправил себя Азарий и бросил взгляд за окно, будто пытаясь снова увидеть его. – Похоже, это был дух озера. Настоящее его воплощение, – он встретился с ней взглядом. У него были серебристые глаза, теперь она это явно видела. Добрые и не по годам мудрые. – Духи приходят только к высшим существам… Ты – ангел?

Сиатрия неуверенно кивнула.

– Некоторые называют нас крылатыми нимфами.

Азарий невольно скользнул взглядом по ее белоснежным перьям.

– Ты… убегала от кого-то?

Сиатрия заерзала на месте, словно рассуждая, открываться ли незнакомому человеку. Но он помог ей, перевязал раны, принес в свое жилище и накормил. Он ни разу не позволил себе лишнего взгляда или слова, не давал повода для зарождения подозрений.

– Гномы, – выдохнула, наконец, нимфа. – Они схватили меня и моего отца из-за свойств моих крыльев, – тут девушке на глаза стали наворачиваться слезы. – Он погиб, защищая меня.