Алина

Так что моя профессиональная участь после института оказалась не лучше и не хуже, чем у большинства других: я попал на преимущественно неинтересную, рутинную и не приносящего особого дохода работу. Но это меня не слишком-то расстраивало, потому что, во-первых, мною все еще владело то ощущение, которое бывает только в молодости, суть которого в том, что весь мир перед тобой и вот-вот все случится: дела стремительно пойдут в гору и ты достигнешь своих высот; а во-вторых, у меня был план. План, может быть, простой и наивный, но все же лучше, чем вообще никакого: я рассчитывал поработать здесь года два-три, так сказать, чтобы получить хоть какой-то стаж и маломальское представление о том, как работают казенные учреждения, оказывающие психологическую помощь.

Затем я хотел найти работу получше, в какой-нибудь частной клинике, а после открыть собственную практику. Конечно, на это требовались деньги, но годам к тридцати я рассчитывал кое-что заработать, чтобы арендовать хотя бы кабинет. А что касается клиентов, то я надеялся, что к тому времени у меня их будет достаточно, чтобы иметь постоянную занятость и, как следствие, постоянный доход.

Но по-настоящему интересных случаев пока что было мало. И этот, о котором я рассказываю сейчас, случай с Алиной, был действительно первым таким: от него мне часто становилось не по себе, и забылся он не сразу. Вернее сказать, он и теперь не забылся, но просто перешел в такую фазу воспоминаний, когда событие можно достать из памяти без особых эмоций, еще разок изучить со всех сторон, хорошенько вспомнить детали и написать о нем книгу.

Собственно, ее вы сейчас и читаете.

А когда все это происходило – каких только чувств и мыслей у меня не возникало, вплоть до того, что зря я выбрал эту профессию, может быть, надо пересмотреть свою жизнь и заняться чем-то другим. Но, слава богу, ничего такого я не сделал. Это было бы совсем глупо.

История, которую я сейчас рассказываю, на самом-то деле не слишком психологическая. То есть не о работе психолога как она есть, потому что ее-то как раз, можно сказать, и не было.

Может быть, в этом и заключалась моя ошибка… Но я говорю себе (и теперь вам), что таким было ее желание. Друзья, просто друзья. И никаких психологических штучек.

Я даже привожу здесь записи некоторых наших разговоров, и хотя с точки зрения врачебной этики это выглядит не лучшим образом, но, как я уже сказал, речь не вполне о лечении или психологической помощи. Но зато так… так все же правдивее, чем пересказывать.