Ключ на тридцать два

Ключ на тридцать два

Владимир Сонин

Что бы вы сказали, узнав, что каждый ваш шаг предопределен? Что ваши решения – на самом деле не ваши, да и не решения вовсе?..

«Поток нереализованных возможностей, зря прожитых дней, утраченных иллюзий и потерянных желаний» – вот как определяет герой свою жизнь. И чтобы не сойти с ума от собственного бессилия, ищет спасение в создании философской теории бытия, которая призвана решить самую сложную задачу…

Эта повесть – концентрат пороков и страстей, в котором есть всё: любовь, секс, алчность, роскошь и нищета, комедия и трагедия.

Единственное, чего в ней нет, – это иллюзий и надежд, ибо всё неизбежно, так как предопределено.

А может быть, нет? Может, человек всё-таки способен изменить мир вокруг себя или хотя бы собственную жизнь?..

Владимир Сонин

Ключ на тридцать два

Предисловие

Прочитав следующий абзац, не спешите эту книгу закрыть и бросить в камин (если, конечно, он у вас есть).

«В сущности, эта повесть – о тех временах, когда наше общество, как никогда неоднородное и ко многому из того, что его неизбежно ждало, не готовое в силу ряда причин (часть из которых очевидна всем, а часть может быть понятна только людям, выросшим и воспитавшимся в тот период), – возможно, уже и не может быть до конца понята сейчас, когда мир настолько переменился.

И если так, то хорошо, потому что это еще одно подтверждение того, что все изменилось. Рано или поздно все должно было измениться, потому что, во-первых, надо полагать, такое положение дел сколь угодно долго существовать просто не могло, а во-вторых, это был единственный возможный путь, единственное решение самой сложной задачи».

Такое идиотское предисловие я сочинил, когда писал эту книгу в первый раз. А потом был второй. У некоторых представительниц прекрасного пола так бывает: сперва приходит один, потом – второй, третий, семнадцатый, в конце концов. А потом лежит она вечерком на своей кровати и думает: угораздило же тогда, в самом начале, связаться с таким идиотом, и вообще все из-за него, и всю жизнь он мне испортил.

А встретила бы я тогда нормального, так и жили бы долго и счастливо, с любимым и единственным.

Короче, открыл я через десяток лет написанное и, прямо сказать, удивился. Ну и бред, подумал. Сентиментальное дерьмо, да еще изложенное таким языком, что едва можно прочитать (ну, по второму абзацу вы это уже поняли). Слава богу, никто его не читал, потому что у меня хватило ума никому это не показывать.