Штурмовая группа. Взять Берлин!

Хлеб ценился дороже всего. Отдавали за пакет муки семейные драгоценности, золото, последние сапоги.

Мельник раздулся от такой жизни, как паук. Возле него выжила мать Савелия и сестренка со старшим братом Иваном. Только удачи это золото да ценности мельнику не принесли. Заезжая банда перетрясла мельницу, дом и все амбары снизу доверху.

Убили мельника, его старую жену и мать Савелия. Детей пощадили. Выросли все трое в разных приютах. Иван, старший, когда пошел работать, забрал к себе сестренку Таню и сопливого еще Савку.

Савелий с четырнадцати лет работал в Сталинградском порту. Вначале мальцом на побегушках, а спустя года полтора был принят в бригаду грузчиков. Грузили и разгружали все подряд, но особенно тяжелой была разгрузка мешков с мукой и солью.

Чувалы весили четыре пуда, почти шестьдесят пять килограммов. Когда взвалили на плечи первый раз такую тяжесть, Савелия повело в одну-другую сторону, но выдержал день до вечера.

Вечером сводило руки и поясницу от боли. Бригадная стряпуха Даша натерла его какой-то мазью, оставила ночевать в сторожке.

– Ты чего! – вскинулась было Даша, баба старше его лет на семь, но шум поднимать не стала. Поупиралась для порядка и, охнув, обмякла. В бригаде с ней почти все спали.

Забыв про больные кости, тискал, ласкал стонущую подругу. Так и не заснул больше, не дав поспать и Даше. Но утром присоединился к бригаде, бодрый, уверенный в себе.

– Что, Дашка сил прибавила? – ржали грузчики. – Мы думали, пластом валяться будешь, а ты как огурчик.

Привык к тяжелой работе. Платили так себе, но хозяева прибавляли за старание рубль-другой. Выделяли харчи на обед, особенно когда требовалось что-то срочно загрузить-выгрузить.

Года за два плечи и руки обросли жесткими крепкими мышцами. Походка стала, как у всех грузчиков, враскачку, увалистая. Кисти рук сделались тяжелые и цепкие, способные удержать любую тяжесть.

В тридцать восьмом, когда подоспело время призыва в армию, Савелия вызвали на военную медкомиссию, но признали к службе негодным – был искривлен позвоночник и плоховато видел левый глаз.

– Это я-то негодный? – удивился Грач. – Поднял одной рукой тяжеленные напольные весы, на которых взвешивали новобранцев, подержал и медленно опустил на пол. – Вы динамометр гляньте, больше меня никто не выжал.

– Ладно, иди, – отмахнулся от него военком. – Через год посмотрим.