Волчица нежная моя

Рита могла – и колесами закинуться, и к незнакомому взрослому мужику в машину сесть, и отдаться ему в тот же день в номере мотеля. Она была совершенно трезвой, когда Гордеев подобрал ее на остановке, но чем-то сильно расстроенной, вроде как с парнем в пух и прах рассорилась. Но выпить не отказалась. Он отвез ее в ресторан придорожной гостиницы, там они посидели, поговорили, а потом отправились в номер, где все и случилось. Проснулся он утром, но без нее: сбежала Рита, осознав свою ошибку.

А девушка она симпатичная, с красивым овалом лица и чудными губками, и ее молодость брала в плен без права на побег… Нашел он ее, неделю за ней ухаживал и в конце концов добился своего, но медовый год уже закончился, пора закругляться…

– Откуда у нее информация, что я с тобой встречаюсь? – спросил он, воодушевленный ревностью любимой женщины.

– Ну не знаю…

– А ты ее знаешь?

– Ну конечно! Я с ее дочкой в одном классе училась.

– С Катей? – уточнил он.

– Ну да, с Катькой… А ты что, и с ней мутишь? – вскинулась Рита.

Гордеев на осуждающем вздохе набрал в легкие воздух и резко, с фырканьем, выпустил, в иронической насмешке раздув щеки. Понесло Риту, пора останавливаться, пока с обрыва не свалилась.

– Или ты с Анастасией Сергеевной?.. Ну да, конечно! Как я сразу не поняла? – Ее удивление было примерно таким, как у морского путешественника, который на исходе своих лет сделал важнейшее в своей жизни открытие – вода, оказывается, мокрая!.

.

А с кем еще можно было сравнить Риту, если простая истина осенила ее только сейчас? Если одна женщина набрасывается на другую, называя ее шлюхой, то виной всему мужчина – тут и гадать не надо.

– И как ты сразу не поняла? – усмехнулся Гордеев, поднимаясь с кровати.

Устал он бегать за Настей, вымаливая у нее милость, смирился со своим поражением, махнул рукой. За последние два года он видел ее всего три-четыре раза, и то издалека, случайно.

Но теперь у него появился повод увидеться с ней, и он не упустит этой возможности.

* * *

Отшумели бесхозные девяностые, уступив место «нулевым» годам, страна ожила, зашелестели купюры в бюджетных потоках. Гордеев имел представление, сколько денег прилипло к загребущим рукам всех чинов и рангов, но все-таки львиная доля – за вычетом шакальих гешефтов – добралась до адресатов.