Смерть президента

Смерть президента

Виктор Алексеевич Пронин

Угрюмая фамилия Пыелдин как нельзя лучше подходит этому человеку – матерый рецидивист, тертый в лагерных зонах зэк, дерзкий авантюрист, он совершает потрясающий по изобретательности побег из «крытки», причем не один, а с целой группой заключенных. А дальше... Нет, не погоня, а грандиозная карьера, где деньги, слезы, любовь, пьянящая сладость власти выводят наконец зэка Пыелдина на вершину пирамиды власти. Не бывает? Еще как бывает...

Ранее роман выходил под названием «И кровь, и деньги, и любовь».

Виктор Пронин

Смерть президента

Человечество делится на террористов и заложников. Причем человек может быть одновременно и обреченным заложником по отношению к одним людям, и безжалостным террористом по отношению к другим. Чаще всего так и случается.

    Автор

Аркадий Константинович Пыёлдин.

Да, по документам, собранным в многочисленных уголовных делах, его звали именно так. А в быту, на нарах, в тюремных коридорах, на лесоповалах проще – Каша.

Да и не хотел.

В мыслях, во сне, в бреду, в разговорах у него была одна тема – побег.

Конечно, целеустремленность, отчаянная безрассудность, опять же богатейший опыт всевозможных отсидок рано или поздно давали ему возможность для побега.

Естественно, его отлавливали, а как человека простодушного и непосредственного, отлавливали куда быстрее и успешнее прочих. И возвращали на прежнее место, а то и в более суровое, не забывая при этом за нарушение режима добавлять годик-второй к сроку. Так уж получилось, что последние десять лет его судили за одни лишь побеги. Не бегай он из мест заключения, давно бы вышел на свободу на законном основании.

Но, похоже, Пыёлдин этого и не желал.

И постепенно, с годами, весь смысл его жизни свелся к двум вещам – побегам и перепрятыванию. Побеги ему удавались, и неплохие побеги, красивые, можно сказать. А вот прятаться Пыёлдин не умел, натура подводила. Уж очень ему хотелось рассказать, какой он ловкий, шустрый, неуловимый, как здорово всех облапошил и удрал из таких мест, откуда никто никогда не удирал.