Волчица нежная моя

Он уедет, она его забудет – гордиев узел рассосется сам собой… Но уже вторая неделя пошла после скандального разговора с Федосовым, Гордеев позвонил ему, извинился за свое поведение, но с визитом у него не был, речь о купле-продаже не заводил. И с каждым днем его желание оставить все и уехать слабело, еще чуть-чуть, и оно совсем зачахнет. Со стороны Сотникова тишина, Федосов его простил, осознав собственную глупость, одним словом, гроза прошла – вырвала с корнями дерево на двести «тонн» «зелени», сыграла на нервах и стихла.

Снова над головой чистое небо, мягкое солнце, а перед глазами – яркая улыбка Золотого Тельца. Дела идут в гору, прибыль множится, и нет желания разбирать накатанные рельсы, переносить их в неведомую даль…

– Ты Анастасию Сергеевну знаешь?.. – вдруг спросила Рита. – Лопахину Анастасию Сергеевну знаешь?

– Ну знаю! – Гордеев резко повернулся на бок, сминая под собой простынь, отстранился от Риты, удивленно посмотрел на нее.

Настю он знал с давних пор, и раньше любил ее, и сейчас. Она самая лучшая… И самая странная женщина из всех, кого он знал.

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты такой же дикий, как и она! – Рита учащенно моргала, изумленно глядя на него.

Он выразительно вскинул брови. Возможно, его с дикарем сравнили небеспричинно, а Настя – чем она провинилась? Разве ж она дикая?..

– Набросилась на меня! Глаза дикие! Шипит! Руками машет!.. – Рита разволновалась, вспоминая свою встречу с Настей. – Шлюхой малолетней обозвала!.. Какая ж я малолетняя? Мне уже двадцать!

Гордеев продолжал держать ее под вопросительно-восклицательным взглядом, он даже не моргал, усиливая выраженное удивление, дополняя его легкой ироничной насмешкой.

И Рита его поняла.

– И не шлюха! – спохватилась она.

– А почему обозвала?

– Как почему? Из-за тебя!

– Она знает, что мы встречаемся?

– Знает!

– И ей это не нравится? – сомневаясь в этом, спросил он.

– И ей это не нравится!.. Я думала, она мне глаза выцарапает!

Гордеев сидел на кровати, опираясь на правую, вжатую в подушку руку, а левой он в раздумье пощипывал гладко выбритый подбородок.

Он ничего не понимал. Он хорошо знал Настю, и не могла она устроить сцену из-за него: не те между ними отношения. Он ее любил, а она его игнорировала и личной жизнью никогда не интересовалась, а тут вдруг нашло. Может, выпила крепко, или еще что похуже…

– А она трезвая была? – спросил он.

– Трезвая!.. Но дурная!.. Может, под кайфом?.. Я однажды колес наглоталась, меня как понесло!..