Четвертый лишний

Организм ведь по-разному реагирует на стресс, иногда в голову лезут неумные остроты.

– Насчет подарка?.. – очнулся дознаватель. – Да нет, причина не дарить подарок – это, конечно, глупо, но вот насчет аллергической реакции…

Лейтенант щелкнул пальцами, будто фиксируя в голове какую-то важную мысль, затем взял авторучку и внес пометку в свой блокнот с красным шелковым шнуром-закладкой в нем.

– А звонок?.. Кто-то же звонил Евсюкову?

– А разве Муратов не мог ему позвонить?

– Зачем?

– Зачем?! – задумчиво произнес Чагин.

И задумался он крепко, Трофим даже подумал, не пора ли его потревожить.

– Действительно, зачем? – еще заторможенно, но уже осмысленно спросил дознаватель.

– Но кто-то же нам звонил.

– А вы не могли? – встрепенулся лейтенант.

– А мне зачем?

– Это правда, что Кислицын увел у вас жену?

Трофим скривил губы, глядя на лейтенанта. Ему не очень-то хотелось, чтобы дознаватель так глубоко лез в его личную жизнь.

– А при чем здесь Евсюков?

– При чем здесь Евсюков? – Взгляд у Чагина застыл, черты лица разгладились.

Трофим невольно глянул на часы. Он чувствовал себя как оператор за перегруженным компьютером, процесс постоянно тормозится, работа стоит, а времени в обрез. Через час у него встреча с заказчиком, а Чагин словно комп завис.

– Да, при чем здесь Евсюков?.. С ним у меня отношения были ровные.

– А с Кислицыным? – спросил дознаватель.

– Вот когда он умрет, тогда и поговорим.

– А вы уверены, что умрете последним?

Трофим усмехнулся, глядя на лейтенанта. Странный вопрос. Его мог задать только молодой специалист, и ему, как человеку взрослому и опытному, не следует давать на него ответ. Даже если он относился к подозрительным звонкам со всей серьезностью.

– Товарищ лейтенант, я так понимаю, разговор по существу уже закончился, а мне нужно бежать.

Во дворе полицейского управления Трофим нос к носу столкнулся с Аллой.

– И тебя вызвали? – с удивлением спросил он.

– Во-первых, здравствуй! – Она смотрела на него с явным укором и затаенным ожиданием.

– Да? У меня такое ощущение, будто мы с тобой не расставались.

Смерть Евсюкова, конечно же, поставила крест на праздничном торжестве, но домой Трофим вернулся глубоко за полночь.