Шоумен. Пирамида баксов

– А может, не по ошибке? – с жаром сказал я, тыча пальцем в фотографию. – Может, именно этого дядьку и хотели убить?

Мне очень хотелось, чтобы дело там было не в Илье. Но Мартынов покачал головой.

– Женя! Это бомж. Обычный бомж. Скорее всего он в том подъезде случайно оказался. Заночевал на чердаке. А утром из подъезда выходил, и его по ошибке шлёпнули. Просто перепутали с вашим Дёминым. А убивал его профессиональный киллер. Убивал из короткоствольного автомата, который находится на вооружении спецслужб.

* * *

– Котик! Ну и что с того, что мы с тобой полгода не виделись? – говорил в телефонную трубку Илья. – У меня работы невпроворот …

Тут он увидел моё лицо и осёкся. Я прошёл через комнату, взял из рук Ильи телефонную трубку и бесцеремонно швырнул её на рычаг.

– Что случилось, Женька? – спросил Илья.

– Ты влип! – сообщил я ему пренеприятное известие.

Он не принял мои слова за шутку, потому что видел моё лицо. С таким выражением лица не шутят. С таким выражением приносят скорбные вести.

Зазвонил телефон. Я поднял трубку.

– Алло! – сказал в трубке томный женский голос. – Могу ли я поговорить с Иль      ёй Дёминым?

– Не можете! – отрезал я. – Илья Дёмин погиб!

– Хам! – оценила женщина.

Я не стал её разубеждать. Просто оборвал шнур телефона.

– Это чтобы нам не мешали! – сказал я Дёмину.

Он смотрел на меня так, как смотрят на внезапно свихнувшегося человека. Наверное, я действительно выглядел неважно.

– Ты помнишь ту историю? – спросил я. – Ну, когда я прождал тебя всю ночь в твоей квартире.

– Женя! – быстро сказал Дёмин. – Я перед тобой уже извинился!

Он даже отстранился от меня. Похоже, решил, что я вспомнил былые обиды и сейчас отделаю его под орех.

– Илья, дело не в том, что ты тогда дома не ночевал. Оно и к лучшему, может быть. Там мужика какого-то убили. Помнишь?

– Ага. Я шёл, а он в целлофане уже лежал, упакованный. Меня ещё милиционер в подъезд не хотел пускать …

– К чёрту милиционера! Ты хоть знаешь, что в том целлофане ты должен был лежать, а?

Хорошо ещё, что он сидел в кресле, а не то завалился бы от внезапно подступившей слабости, чего доброго.