Шоумен. Пирамида баксов

– Врё-ё-ёшь! – выдохнул Илья, а у самого глаза такие круглые сделались, что хоть вставляй в них металлические рубли советского образца.

Я выдернул из кармана бумажный листок и положил его на стол перед Дёминым. Он даже не сделал попытки взять бумагу в руки и вообще смотрел на неё так, будто в этой бумаженции его, Дёмина, погибель как раз и заключалась.

– Что это? – сиплым голосом осведомился Илья.

Я плеснул в стакан минералки. Илья протянул было руку за стаканом, но воду я выпил сам.

– Это повестка, – сказал я.

– Помню.

– Вот он тебя и вызывает.

– Зачем?

– Посмотреть на тебя хочет. До сих пор не верит, что ты живой.

– Женя! – просительно произнёс Дёмин. – Не надо так шутить! Пожалуйста!

У него был такой умоляющий взгляд, что, будь у меня нервишки послабее, я бы разрыдался от жалости к нему, честное слово.

– Мартынов говорит, что того мужика в твоём подъезде убили по ошибке. Он, тот бедолага – никто, полный ноль, бомж.

– Бомж?

– Именно! И все проблемы у него оттого, что он немного похож на тебя. Усы, комплекция. Ну, и ещё он в то утро из подъезда выходил аккурат в то время, когда ты обычно на работу отправляешься. Теперь ты понял, что к чему?

Я налил минералки и протянул стакан Илье. Он выпил воду жадными глотками висельника, которому была оказана последняя милость.

– Илья! – сказал я внушительно, глядя ему прямо в глаза. – Ты должен вспомнить, кому за последнее время дорогу переходил! Кто может на тебя зуб иметь? Обязательно должен вспомнить! И рассказать Мартынову, когда завтра будешь у него в прокуратуре!

– Ну, не знаю я! – застонал Дёмин.

– Мартынов говорит, что это из-за хозяйственных дел. То есть из-за финансовых. Платёжки, «откаты», наличка и прочая дребедень.

– Женька, но за такие суммы не убивают!

Дёмин подхватился с места, сгрёб одну из папок на моем столе, раскрыл её.

– Ты посмотри! – предложил он мне с жаром, демонстрируя при этом платёжки. – Какие тут суммы! Тысяча баксов, две тысячи, три, пять! Ну не убивают за такое!

Он плакать был готов от того, что на него обрушилось. Не мог понять, за что ему такая напасть. Я был с ним согласен – он смерти заслуживал не более, чем окружавшие его люди. А убить вот именно его собирались. Несправедливо. Тут кто хочешь расстроится.

– Ты должен вспомнить! – упрямо повторил я.