Часовая башня

Словно всё перевернулось в его понимании мира. Может и вправду тот меняется? Или нет, скорее переворачивается вверх ногами, прямо у него на глазах. Слушал дальше невольно прикрыв глаза ладонью. Слегка закружилась голова.

– Почему ты молчишь?

Пригладив волосы, убрал руку с лица. Взглянул на сестру. С детства была ярче, подвижнее его. То, о чём не успевал ещё и подумать, было уже у неё на языке.

– Милая Ангелина, что же я могу возразить тебе? Нам тут на месте, всё куда сложнее рассмотреть. Вам же, со своего острова, куда виднее, – не думая о том, чтобы шутить, невольно превратил всё в шутку.

– Вот опять ты всё превращаешь в игру. Но, мы уже давно взрослые. И, теперь мир играет с нами. И, чтоб выжить требуется принять его условия, – взглянула на супруга.

Тот потянулся за сигарой.

– В любом случае, считаю, вам Яков Карлович следует подумать о том, чтобы приобрести недвижимость за границей. В случае, если выберите Англию, могу поспособствовать в этом.

– Не думаю Иван Павлович, что следует бежать так далеко, за море.

– Зараза прежде всего передаётся по суше, – подкуривал сигару дипломат.

– Думаю, вам не стоит возвращаться на Родину, пока она неспокойна.

– Мы отвыкли, и, как видите, дорогой наш Яков Карлович, особо не стремимся на неё, всё больше становясь Англичанами, – пыхал дымом раскуривая сигару.

Теперь, завидовал сестре в её непонимании страны, в которой увидела свет. Если бы мог так же, как и она, давно вывез бы всю семью за море.

Но, до последнего момента не терял надежды, прикипев к России.

Столовая. Большой стол, Дюжина стульев, которые последнее время по большей части пустовали. Но, зимой по выходным устраивали званые обеды. Тогда бывало много народу. Гостиная, где ещё недавно стоял рояль, что удачно был продан. Курительная.

Две, давно пустующие комнаты его родителей.

Комната Александра. Рядом с ней Лизаветы. Когда-то были полны игрушек. Впрочем, некоторые из них, хранятся и по сей день.

Всё будет разграблено. Как же быстро, когда-то по всем параметрам устраивающая квартира превращается в нечто запущенное, серое, покрытое пеленой старости! Именно поэтому он и не хотел возвращаться сюда, стараясь забыть навсегда то место, где прошла его молодость, зрелость. Оно неминуемо погружалось в запущение, лишившись своих жильцов, что не просто дополняли собой, но и придавали частичку жизни, пропитывая стены своей радостью, или горем.