И Аз воздам

 – Мы, собственно, должны быть уверены, что никто из нас не пойдёт докладывать. Значит, должны быть все вместе.

– Точно, – согласился красавец. – Нечего тут выделываться. Иди вон на ней выделывайся.

– Да не могу я, – бушлат чуть не плакал.

– А не можешь – тогда рядышком с ними ляжешь, – безжалостно сказал старший, снова вынимая наган. – Выбирай, возгля, с нами пойдёшь – вот мы тут все. Или с ними останешься. Которые там.

– Правильно, – сказал красавец, неожиданно добавил на латыни.

– Датур, – поправил его теоретик, – датур. Третьего не дано.

Трое стали плечом к плечу, глядели темно.

Бушлат положил винтовку на пол, обречённо полез в вагон. Стоны возобновились, нарастали с каждой секундой. Трое удивлённо переглянулись между собой.

– Вот это он наяривает, – весело сказал красавец. – Аж завидки берут. А тоже – строил тут из себя монашку из Новодевичья.

– А ты откуда латынь знаешь? – спросил его теоретик.

– Откуда ты знаешь, чего я посещал, а чего нет? – почему-то обиделся красавец. – Допустим, у меня книжка специальная имеется про крылатые выражения. На девок безотказно действует. Завернёшь что-нибудь навроде: лямитье ес лямур сан иле. И бери её голыми руками.

– Если это французский язык, то с сильной примесью нижегородского. И что это, собственно, значит?

– Точно не помню, но смысл: в любви не хрен кота за яйца тянуть.

Посмеялись. Красавец снова восхитился:

– Не, ну ты слышишь, что он там вытворяет? А такой скромник, такой скромник рисовался.

– В таких натурах живёт скрытая чувственность. В определённых обстоятельствах она даёт себя знать. И порой чрезмерно – об этом, собственно, Достоевский много писал, – раздумчиво пояснил теоретик.

– Видать, тот ещё был ходок этот твой Достоевский, – снова хохотнул красавец, ему было очень весело. – Туго знал это дело.

– Да, с ним всякое бывало, – согласился теоретик.

– Погодите вы! – оборвал старший. – Кажись кончил пыхтеть? А?

В проёме, оправляя ремень, показался бушлат. Приготовился спрыгнуть.

– Куда? – остановил его старший. – Вали заканчивай дело.

– Ка-какое дело?

– Обыкновенное дело. Кончай её. Нельзя ведь так оставлять.