И Аз воздам

 – Как вы можете так?!

– Можем! И только так, – жёстко откликнулся старший. – Вы нас веками мордовали, пришёл наш черёд. Вы будете прощаться? А? Нет? Тогда, барышня, отойди чуток в сторонку.

– Володя! Милый! Неужели так всё и закончится? – Маша не могла поверить, что происходящее не снится ей, что эти люди с винтовками сейчас просто заберут их жизни.

– Маша, я прошу тебя, уходи! Уходи, пока можно, они не пощадят тебя.

– Нет! Мы клялись, что будем вместе, навсегда. Нет! Нет!!

– Маша!!

– Слушайте, мы что – до утра тут будем валандаться? – озлился теоретик.

 – Не хочет – пусть остаётся. У нас, собственно, служба уже закончилась. А мне ещё конспект по философии надо заканчивать.

– И то верно! – снова согласился старший. – Тогда станови их к стенке. Раз сама не хочет уходить, чего ж заставлять? А?

– Погоди, – вмешался красавец. – Её-то зачем сразу? Такую красоту грех не приласкать. Давай-ка, я её в вагон пока.

– Ну, твоё дело, – равнодушно сказал старший, дулом нагана показал Владимиру.

 – Становись вон туда. Да быстрей ты! Правда, что ли, до утра тут с вами вошкаться?

– Оставьте, оставьте её! – Владимир рванулся к красавцу, который затаскивал Марию в темноту вагона. Наган ударил его по лицу, двое патрульных подхватили обмякшее тело под мышки, поволокли, притиснули к стене вагона.

Сознание милосердно покинуло Марию, распластанную на вонючих тряпках. Она не слышала залпа, отправившего её Владимира туда, откуда уже никогда не возвращаются.

Она не почувствовала грубо вторгшегося в неё самца.

– А с трупом что? – впервые подал голос четвёртый патрульный, почти мальчик, облачённый в бушлат с башлыком. – Здесь оставим?

– Зачем здесь? – возразил старший. – Закинем в вагон, пусть едет куда подальше. Обыщи его.

Четвёртый полез по карманам, достал документы, раскрыл удостоверение.

– Игнатьев Владимир Николаевич, специальный комиссар военного министра, – прочитал он раздельно, повернул удостоверение к ближнему фонарю.

 – Податель сего уполномочен провести ревизию фонда фуража. Всем организациям и ведомствам оказывать комиссару всемерное содействие. Гляди, и правда – комиссар.

– Федот – да не тот, – веско припечатал старший. – Не наш комиссар. Бери его за ноги, толкай. Эй, ухажёр, ты где там, а? Помогай.

Красавец вынырнул из тьмы, стал тянуть тело кверху. На лице его бегала дрожащая ухмылка.