И Аз воздам

– Чего не надо-то? – возразил красавец, глядя при этом на Машу. – Пусть берёт – пригодится.

– И то верно! Забирай своё барахлишко, – согласился старший.

– Но вы как-то должны объяснить, в чём дело, в чём моя вина? – Владимир спрашивал по инерции. В последние дни он уже успел насмотреться на то, что творилось по России, прекрасно понимал, что сейчас произойдёт, смирился. Вот только Маша… Машенька….

– Это тебе лучше наш теоретик объяснит, – сказал старший, повернулся к стоявшему в коридоре молодому человеку в городском пальто и круглой шляпе.

Кивнул ему, сделал плавный жест, точно приглашая на трибуну.

– Собственно, тут не приходится долго объяснять, – тот потёр лоб, как бы подгоняя мысли. – Идёт классовая борьба, в дни революции она особенно обостряется. Народные массы, угнетаемые веками, восстали на своих эксплуататоров, пришли в движение, и движение это никому, собственно, не остановить.

Голос его возвысился до патетических вершин. В прыгающем свете чадящей керосинки лекция звучала странно и дико.

– Послушайте, это всё, может быть, так и есть, – торопливо выдохнул Владимир. – Даже допускаю, что наверное так и есть. Но при чём здесь мы? Вот эта девочка при чём?

– Девушка совершенно ни при чём, и мы отпустили её домой, как вы слышали, – сказал лектор. – А вы, как представитель класса эксплуататоров, подлежите, собственно, немедленному уничтожению.

Маша вскрикнула, подалась вперёд.

– Вот – слышал, а? – старший нетерпеливо дёрнул наганом. – Всё тебе разложили по полкам. Так что, хватит воду толочь. Вставай и пошли.

Владимир встал, застегнул шинель, повернулся к Марии:

– Иди домой, родная, – сказал он. – Что ж, не судьба нам. Прощай.

– Я никуда не пойду, – Мария постаралась сказать это твёрдо, но голос плохо слушался, ей было страшно, очень страшно. – Я с тобой.

– Машенька, тебе надо, надо уходить!

– Нет, нет!

– Маша!

– Нет!!

– Да идите вы уже! – кто-то подтолкнул их в коридор.

На выходе ветер хлестнул в лица мелкой изморозью. Луна дрожала в низком небе, тусклый свет её змеился по рельсам. Машу и Владимира остановили около полуразбитого вагона.

– Можете попрощаться, – сказал старший. – Мы не звери какие-нибудь.

– Вы звери и есть! – закричала Маша.