И Аз воздам

В немалой степени тому способствовал острый ум, светящийся в печальных еврейских глазах.

– Нет-нет, что вы, господин Радек! – Мария наметила ответную попытку удержать его. Оба рассмеялись, довольные друг другом.

– А вы прекрасно говорите по-русски, – заметил Радек.

– Наверное оттого, что я русская, – легко ответила Мария. – Родилась и много лет прожила в Москве. Там у меня и посейчас живёт тётушка, вторая моя мама.

При этих словах Владимир, стоявший у дверей, пристально взглянул на Марию, мучительная работа мысли отразилась на его лице.

– Вот как! Не знал, не знал. Но это прекрасно и весьма даже кстати, – оживился Радек. – Вы мне не говорили, граф, что ваша жена… Однако, что же мы стоим? – спохватился он. – Давайте воссядем рядком, поговорим ладком, да и побалуемся чайком, – тут маленький человечек снова хохотнул. – Владимир, распорядитесь, пожалуйста, чтобы нас снабдили чаем и чем-нибудь ещё. Какое вино вы предпочитаете? – обратился он к Марии.

– На вкус вашего помощника, – ответила та, не раздумывая.

Владимир, не сводивший с неё глаз, наклонил голову, аккуратно затворил за собой дверь.

– Будьте осторожны, граф, я вижу мой помощник затронул струны сердца нашей очаровательной графини, – улыбка всё не сходила с лица Радека, зубы лезли и лезли наружу.

– Мари есть совершенно свободна в своих чувствах, – серьёзно ответил Вартбург. – И, если вы правы, то вашему помощнику можно лишь позавидовать.

– Как и вам, мой друг, и вашим взаимоотношениям, – подхватил Радек. – Завидую и преклоняюсь.

Мария во все глаза рассматривала Радека. Ей было удивительно, что вот этот, почти карлик, некрасивый до уродства, входил в число самых влиятельных руководителей Советской России. Его широко знали за границей, поскольку именно он был главным разносчиком искр революции по ближним и дальним соседям РСФСР.

Да ладно – политика, в ней внешность играет, конечно, свою роль, однако вовсе не главную.

Сколько великих уродов помнит история – не счесть. Но вот как он умудрялся влюблять в себя замечательных красавиц – а о громких романах его ходила слава, ничуть не меньшая, чем революционная – это бысть велика тайна. Его победы на любовном фронте возбуждали у женщин изрядное любопытство. А Мария была в первую очередь женщиной.

Вошёл Владимир, пропустил мимо себя официантов, те быстро и ловко накрыли стол, скрылись бесшумно.