Крон

Теперь, само собой, не удержусь. Может, между этими двумя событиями, арестом и отказом от курения, есть связь, как вы думаете?

– А еще говорят, что курить вредно, – заметил Крон с легкой усмешкой. Похоже, режиссер и ему понравился. – Собственно, Анатолий… простите, не знаю отчества…

– Анатолий, – остановил его Габер, с наслаждением выпуская дым. – Толик еще уместнее. Кличкой пока не обзавелся. Впрочем, есть школьная, – Гиря.

– Анатолий подойдет. И что же вы, Анатолий, думаете по поводу всего этого?

– Думаю, что попал в хреновое положение.

– Мда, вполне адекватное определение. Так это вы подменили медицинскую карточку?

– Это что-то новенькое.

– Алик Балаганов чуть не «присоединился к большинству», как англичане говорят об усопших, потому что его карточка с предупреждением об аллергии на анестезию была подменена.

– Даже Алик Балаганов не заслуживает такой участи.

– Зато ваш лидер считает, что вы заслуживаете нынешнего положения, – явно стараясь вывести режиссера из роли стороннего наблюдателя, намекнул Крон.

– Не сомневаюсь. Так вот, для экономии времени, – я не подменял карточку, не предпринимал никаких других шагов, даже не угрожал ему чем-то подобным, – ни очно, не по телефону, никак.

– Вы уже знаете, что у вас в театре нашли некий штампик, использовавшийся в подделке карточки, да еще с вашими отпечатками? – спросила Александра.

– Да, конечно, следователь предъявлял мне эту чертову печатку и результаты экспертизы. – Габер сладострастно затянулся.

– И вы, покрутив его в руках, бросили в ящик стола, – уточнил Болтик.

– Почти так. Только я выбросил его в мусорную корзину, под столом. На что мне эта безделка. Теперь- то понятно…

– Что же вам понятно?

– Кто-то рассчитал, что я обязательно стану рассматривать неизвестную вещь.-Режиссер притушил окурок о край стола.– Элементарная подстава, как обычно в детективах происходит. Затем эту фигню достали из мусорки и положили в ящик.

– Те не менее сработало, – вы попались. Кто это мог быть?

– Алик, кто же еще. Мы сильно мешали друг другу в последнее время.

– Что же, и приступ Балаганов инсценировал? -удивилась Александра.

– Этого я не говорил. Извините за наглость, можно еще сигарету, – прервал себя режиссер.– Спасибо. У Алика каждое лыко в строку, ничего не пропадет. Сейчас даже свое несчастье использовал против своего врага, то есть меня.