Крон

Зачем вам это? Нам угрожает опасность!

Некрасивая сцена, переполненная упреками, продолжалась с полчаса, затем Балаганова разрешилась неизменным слезным потоком на плече Болтика. Шеф стоял во весь рост и баюкал рыжеволосую Балаганову, словно младенца, и Александра с трудом сохранила спокойствие при виде этой сцены.

Наконец при помощи двух порций виски из редакционных запасов, поглаживаний по голове и общечеловеческого морального сострадания, Балаганова чуть успокоилась. Всхлипывания превратились в носоглоточное сопение.

– Почему вы решили, что человек, стоявший под домом, и голос в трубке, – одно и то же?

– Вы предполагаете, их больше?!

Глаза женщины были неправдоподобно большими, и в них хранился больший запас влаги, чем казалось на первый взгляд.

Крон досадливо крякнул:

– Нет, я ничего не предполагаю, – тон, которым это было сказано, должен был успокоить посетительницу, – мне показалось, что вы узнали этого человека.

– Нет. Но какие гадости он говорил.

Крон показал глазами, и Александра подлила в стакан коричневой влаги.

Понадобился еще час, чтобы убедить Балаганову, что судьба ее семьи не так фатальна и все еще, может, обойдется. Сработал природный оптимизм уроженки города, и, наконец, заполненная не совсем адекватными обещаниями безопасности, она ушла.

Что стоило Крону сегодняшняя встреча, можно было только предполагать.

Но сейчас он и Александра сидели напротив режиссера театра «Лица» Анатолия Габера в комнате для свиданий, а за дверью маячил охранник, иногда наклонявшийся, чтобы глянуть в низкое стекло.

Когда Крон хотел, шеф нажимал на все рычаги, дабы добиться желаемой цели.

Габер выглядел помятым, что было неудивительно. Под глазами залегли тени, на рубашке не хватало пуговицы, светлые волосы торчали в разные стороны. Хоть сейчас в передачу, – и можно, показывая пальцем, обвинить в покушении, да и в чем угодно еще.

– Вы плохо выглядите, – лицемерно посетовал Крон, будто знал режиссера много лет и последний раз видел за день до ареста.

– Странно, не так ли? – усмехнулся Габер.– Притом, что я прекрасно выспался. Здесь масса времени, и мобильный не отвлекает.

Режиссер держался достойно, и журналистка невольно прониклась к нему уважением. Смиренным жестом она предложила Габеру сигарету, и он благодарно кивнул.

– Какая жалость, – произнес он, прикуривая от зажигалки Крона.– Восемь дней назад я, наконец, бросил курить.