Крон

– Ты становишься настоящим сыщиком, – похвалил его Крон. – Придется доплатить тебе оперативные в этом месяце.

Он долго рассматривал снимок.

– Вот это да, – пробормотал он, затем схватил трубку.– Паша, срочно ко мне.

Пока Паша поднимался на второй этаж, Болтик отпустил своего адвоката и повернулся к молчавшей все это время Александре.

– Сейчас Павел поедет к нашему лекарю…

– К Скорику? Зачем?

– Покажет ему эту фотку. Что он сказал тебе? В тот день ожидал приема или процедур некто, похожий на Брежнева.

Александра всмотрелась в лицо Виктора Швеца. Вполне заурядное лицо, густые волосы. Главной достопримечательностью были роскошные, кустистые брови, под которыми прятались злые темные глазки.

– Скорик не уверен, – доложил Паша результаты опознания.– Жалуется, что фотография мелкая. Похож, говорит, но полной уверенности нет. Ассистентка Вирта предположила, будто этот бровастый приходил для консультации, но не дождался своей очереди, – в тот день был наплыв страждущих.

– Это жаль, – надул губы Крон. – Сейчас милиция под предводительством нашего подполковника проверяет приезжих, авось в какой-нибудь гостинице обнаружится герр Швець. Но нам выгоднее было бы найти его первым. Близнецам придется поводить Алика Балаганова от дома и до тех мест, где он может бывать в силу временно слабого здоровья.

– Швець может проявиться и в театре, – напомнила Александра.– Не исключено, что у него там остался свой человек.

– Где людей напастисть, – пожаловался Крон.– Наше положение усугубляется перманентной истерикой мадам Балагановой. Сегодня она звонила, утверждала, что сегодня ночью у забора ошивался неизвестный, пытался заглянуть в окно. Исчез до появления патруля. Как же она визжит!

– Потом он звонил и угрожал смертью мне и Алику, – раздался с порога высокий женский голос.

Крон тяжело вздохнул.

– Я боюсь, – на такой же высокой ноте продолжила Наталья Аркадьевна Балаганова, начав метаться по тесному кабинету. – Ребенок не спит.

– Алик? -простодушно осведомился Болтик.

Женщина смерила его воспаленным взглядом. Косметика на ее лице была положена так криво, словно ее рисовали на ощупь.

– Это шутка?!

– Э… простите, – замялся Крон. -Сколько лет вашему ребенку?

– Семнадцать.