Песнь Самайна

Мальчишка был выше Рогнеды да толще в два раза. И целью его беззаботной деревенской жизни было издеваться над чужачкой.

Малец смеялся, тряся Рогнеду за волосы, а девочка изо всех сил пыталась вырваться, но дотянуться кулачками могла только до пуза обидчика. И этому пузу всё было нипочём.

– Тебя что, у-онили, в молоко?

Рогнеда что-то показала мальцу руками, но тот даже не обратил на это внимания, продолжая дёргать девочку за волосы.

Наконец, Рогнеда упёрлась ногами в то самое пузо, до которого могла дотянуться, и изо всех сил оттолкнулась.

С глухим стуком дети упали на землю.

Сын старосты взглянул на свою ушибленную коленку, удивлённо захлопал глазами, наблюдая как капельки крови скапливаются в едва заметной ссадине, а затем заревел на всю деревню.

Сбежались мамки, няньки, все, кто были в соседних домах.

– Это она! Это она! Уда-ила меня! – вопил малец, катаясь по земле.

Рогнеда же молча встала, отряхнула своё простое суконное платье и вытерла тыльной стороной ладони кровь со лба.

Кровь стекала по волосам девочки, но никто из мамок и нянек не видел зажатую в руках сына старосты прядь выдранных белых волос.

Одна из баб резво подскочила к Рогнеде, впиваясь ногтями ей в руку.

– Пошли, пошли! Отведу к отцу, да расскажу всё, чтоб выпорол как следует!

Рогнеда покорно следовала за женщиной, но на пороге дома упёрлась, не давая бабе открыть дверь.

– Ишь, что такое? Порки не хочешь?

Рогнеда только спокойно покачала головой, и прежде, чем женщина успела коснуться двери, девочка вежливо постучала по деревянной поверхности.

Дверь отворилась сразу.

На пороге стоял Локка.

– Я же говорил не уходить далеко от дома, – мягко пожурил он дочь, но, увидев кровь на белых волосах тут же осёкся. – Что стряслось?

От сурового взгляда, который на неё бросил кузнец, баба приведшая Рогнеду отступила на шаг.

– Дочь твоя сына старосты избила! – пискнула женщина. – Выпори, как следует, чтоб не повадно было!

Локка поджал губы, аккуратно втолкнул Рогнеду в дом, и захлопнул дверь прямо перед носом вопящей бабы.

Та ещё с минуту колотила кулаком в дверь, костеря и кузнеца и дочь его, на чём свет стоит, но поняв, что ей не откроют, ушла восвояси.

Едва кузнец повернулся к дочери, Рогнеда замолотила ручками по воздуху, рассказывая отцу о произошедшем.

Локка молча усадил её на стол.

– Чтоб с места не двигалась, пока я не вернусь, – пробурчал он.

«Куда ты?» – показала Рогнеда.

– За старицей.