Песнь Самайна

– А ту, что слаба, да на зов чужой повелась, не нам судить. Её природа от рождения наказала, – продолжал староста. – Охотиться завтра пойдем. Кто изловит лиса, того одарю!

Толпа взорвалась криками.

Рогнеда в ужасе зажала рот ладонью и хотела броситься к старосте, солгать, мол, никакого лиса не было, сама она виновата.

Локка удержал дочь. Сжал в стальных объятиях, не давая новую глупость сотворить.

– Уведи её, – шепнул кузнецу Ивар и встал рядом с отцом – их начали окружать жители, чтоб охоту обсудить.

Локка потащил упирающуюся дочь прочь от колодца, к избе старицы.

Рогнеда плакала, дёргалась, била отца кулаками, но тот упрямо продолжал идти с ней вперёд.

«Убьют его! У него ж лапа раненая, уйти далеко не мог!» – отчаянно затрясла руками северянка, ещё и губами проговаривая слова.

– Ты жива будешь! – рыкнул кузнец хриплым, надломленным от дыма голосом, и тут же зашёлся в кашле, выпуская Рогнеду из рук.

Северянка бросилась обратно к колодцу, но тут же воротилась к отцу. Подхватила его, задыхающегося, под руку и повела к дому старицы.

В избе отпоила Локку снадобьями, смешанными с молоком и мёдом. К вечеру кузнец мог говорить и даже не хрипел.

До темноты Рогнеда вертела в руках подаренную отцом свирель. Она её от себя ни на миг не отпускала, нося повсюду в переднике. Потому подарок и пожар пережил.

Звуки, что свирель издавала под пальцами северянки, были точь в точь птичье пение.

– Быстро ты, – похвалил Локка дочку. – Мать твоя тоже на такой играла.

Рогнеда слабо улыбнулась.

«Что такое Дикая Охота?» – внезапно показала она.

Локка замер, и крепко задумался.

– У многих есть вера в такую охоту, – наконец, произнёс он. – На нашей родине так звали поход мертвецов на мир живых. На далёком изумрудном острове, как я слышал, Диким Гоном кличут ежегодную забаву лесных созданий. А что местные Дикой Охотой считают, никогда не спрашивал.

«Не от неё ли Песнь защищает?» – не унималась Рогнеда.

– Может и от неё, – задумчиво пробормотал Локка, смотря в мутное слюдистое окно.

Рогнеда положила свирель обратно в передник и отошла к печи.

Она постелила на ней отцу простынь, положила шубу для мягкости и подушку, травами набитую – для хорошего сна.

«Спать будешь?» – осторожно показала она.

Локка прищурился, смотря на дочь.

– Хочешь усыпить и сбежать на помощь своему лису?

Рогнеда виновато потупила взгляд, не в силах лгать отцу.

В дверь вежливо постучали.