Песнь Самайна

– Заходи, коль с миром пришёл, – зычно пробасил Локка.

– С миром, – ответил вошедший в избу Ивар.

Рогнеда, как того велели законы гостеприимства, поставила на стол тарелку с соленьями, налила в стакан воды и пододвинула к сыну старосты стул.

Ивар благодарно поклонился ей, прижав руку к сердцу, но садиться не стал.

– Отец всех мужиков у себя собирает – охоту обсуждать. Выходить на неё будем ещё до рассвета, – тихо произнёс он. – Тебя тоже ждёт.

Рогнеда сама села на поставленный гостю стул – ноги не держали.

– Ждёт, значит, буду, – спокойно ответил Локка, поднимаясь и беря со стены колчан.

Он собрался быстро и вышел из избы вслед за Иваром. Но вот сын старосты уходить пока не собирался.

– Прости меня, милая, но я вижу решимость в твоих глазах. Не мучайся, думая, что ничего не сделала. Вини меня.

С этими словами сын старосты захлопнул дверь в избу и накрепко запер снаружи, вставив меж ручкой и косяком длинный кинжал.

Рогнеда бросилась к двери, стучала, била ногами, дёргала и расшатывала.

Выбившись из сил, северянка опустилась на пол и горько заплакала.

Ей в мыслях являлись внимательные лисьи глаза, рыжие, как и шерсть. Хотя, нет… Не рыжие. Жёлтые. Жёлтые, как расплавленное золото.

К рассвету деревня наполнилась звуками предстоящей охоты, которые не заглушали даже добротные стены избы.

Рогнеда металась по дому раненым зверем. Она выглянула во все три узеньких окна, но от них толку не было никакого – не пролезть.

Северянка не понимала, отчего у неё так болит сердце за простого лесного зверя.

«Ну, лис, ну спасла. Хорошо, что это его по лесам гонят, а не тебя…» – стоило Рогнеде так подумать, как слёзы с новой силой брызнули из её глаз.

За собственными мысленными страданиями она даже не сразу услышала копошение у двери.

Поскребся по дереву кинжал, ударился рукоятью и косяк, и с глухим звоном упал на крыльцо.

Рогнеда бросилась к отворившейся двери и ошалело огляделась по сторонам.

Мелькнула копна тёмных волос.

– Что смотришь? – прошептала дочка сапожника, прячущаяся в кустах можжевельника. – Иди, спасай своего духа!

«Почему?» – по буквам губами проговорила Рогнеда.

Девка замялась, злобно зыркнула на северянку исподлобья, и прошипела:

– Чтоб тебя пристрелили на этой охоте, да Ивар на достойную взор свой обратил!

Рогнеда едва не улыбнулась, но в последний момент остановила себя, и только низко поклонилась дочери сапожника.