Дети белой крови

Он, конечно же, легко стал бы гигантом, если бы захотел, но ему, повелителю насекомых, это было не нужно. Он ценил скорость и ловкость, а не примитивную силу. В его худощавом теле и тонком смуглом лице непостижимым образом сочетались черты двух полов. Да, он был мужчиной, и все равно в его облике сквозило что-то изящное, женское, сбивающее с толку. Его белоснежные волосы оставались длинными с одной стороны головы и выбритыми – с другой, словно он хотел подчеркнуть две сущности, скрывающиеся в нем. Мерцающие зеленые глаза смотрели на Аурику с нескрываемой насмешкой.

Он раздражал ее, но ведьма отчаянно пыталась это скрыть. Она не нравилась Серапису, и он даже не думал ничего скрывать. Поладить с ним было гораздо сложнее, чем с другими чудовищами.

– Ничего страшного, я пройдусь одна, – заверила его Аурика. Присутствие этого червяка отравляло ее триумф. – Не хочу отнимать у вас ваше бесценное время!

– И все же я готов подарить его.

– Но почему?

– Потому что я не верю тебе.

Он сказал это так просто, прямо, обыденно, что Аурика на мгновение поверила: он всего лишь шутит.

– Что?

– Я не верю тебе, – повторил Серапис. – Остальные верят, особенно Плутон, ты ему даже нравишься. Но я-то вижу тебя насквозь. Твои прихвостни служат нам, они боготворят нас, а ты – нет. Ты знаешь, что мы не боги, и используешь нас, потому что наши цели сходятся. Гибель Аида подтверждает это.

– Гибель Аида была страшной трагедией…

– Даже не начинай, – перебил ее Серапис. – Это ты можешь втолковывать другим, мне твои спектакли не нужны.

– Если вы считаете меня предательницей, почему не уничтожите, мой господин? – кротко спросила она.

– О нет, ты не предательница, это совсем другое. Чтобы предать, надо верить – или сделать так, чтобы верили тебе. Но наш союз строится на выгоде. Ты будешь делать то, что тебе выгоднее, пока мы идем одной дорогой.

Не вовремя же он решил проявить сообразительность! Аурика покорно склонила голову, она больше не спорила с ним, но и не подтвердила, что он прав. Серапис был слишком умен, и ей оставалось лишь принять его условия, а лишняя болтовня могла привести к тому, что у других чудовищ тоже появились бы сомнения в ее лояльности.