Волчье лезвие

Когда Теоделинда ловила на себе взгляды – братьев, приближённых герцога, слуг, крестьян на полях – ей казалось, они винят её, а потому ночью долго не ложилась, бродила по комнате с Львёнком на руках. Пальцы ходили по мягкой шерсти, а живот сводило от страха.

Из всех только Херти осталась прежней, да Тассилон с привычной жизнерадостностью сказал ей, что подобная стычка – мелочь, не сулящая вреда. Его слова показались Теоделинда прохладной водой, что смягчает горло, пересохшее от жажды. Но как же тогда: «Отдайте все земли!» – разве это мелочь? Ведь могла же поступить иначе? И она снова злилась на себя.

Через два дня посольство лангобардов отправлялось обратно. В то утро Теоделинда спустилась во двор под солнечные лучи, которые не радовали, а только заставляли её щурить сонные глаза. Двор крепости шумел привычными звуками, к ним добавились разговоры длиннобородых воинов, которые у конюшни седлали лошадей, крепили походные мешки, оружие и провизию. Тассилон и Гримоальд стояли в двадцати шагах от них, обхватив ладонями кожаные пояса.

– Вышла проводить своих родичей? – сказал Гримоальд так, словно провёл лезвием по камню, когда заметил Теоделинду, шедшую на кухню с утренней проверкой. – Что-то не изволят они нам помочь, только сладкие речи от них слышали.

Она повернулась и подошла к нему.

– Ты же сам не хотел моего брака с Людером? – встала Теоделинда напротив Гримоальда.

– Но не против короля Хильдеберта, – парировал Гримоальд.

– Сестрёнка, подожди, – встал Тассилон между ними, улыбаясь ей, затем повернулся лицом к брату, и его руки легли ему на плечи: – Не надо так с ней.

Теоделинда уже стояла рядом с осёдланными лошадьми, которые звякали уздечками, махали хвостами и с опаской косили глазами, как будто ожидали от неё обиды.

– Господин Муних, – обратилась Теоделинда к гастальду, чьё внимание занимало крепление седла на его гнедой кобылице, – как поможете нам справиться с франками?

Муних повернул к ней своё розовощёкое лицо и заговорил, левой рукой поглаживая лошадь по крупу:

– Мы без промедления соберём войско, как только король узнает.

– Ещё пятнадцать-двадцать ночей – и перевал не перейти. Я ваша королева, – теперь вокруг неё сгрудились все десять воинов, – мне нужно, чтобы вы остались, тогда они задумаются, прежде чем атаковать нас, – говорила она требовательным голосом, не отрывая взгляда от гастальда.

– Простите, но король приказал нам вернуться, – ответил Муних.