Волчье лезвие

Он не упоминал о прошедшем таге, а значит, послание Муниха ещё не достигло Папии, – такой вывод подвиг Агилульфа призвать столесазо, чтобы тот описал всё, что случилось со дня его прибытия в Турин, и отправил отцу с гонцом.

Третье послание с королевской печатью приказывало ему с братом отправиться в Триент[17 - Современный Тренто] под начало Муниха, с которым следовать в Регенсбург.

Перед отбытием Агилульф проследил, чтобы слуги засунули в походные мешки плащи, подбитые мехом, длинные кожаные и шерстяные штаны, кафтаны из звериных шкур и меховые сапоги.

Затем свистнул Сундрариту, который с унылым лицом следил за всеми приготовлениями. И они, млея от тёплого ветерка, под ярким солнцем верхом отправились на две мили по правому берегу реки По.

– Ночью прошёл дождь, – спрыгнул Сундрарит с коня у воды; серая туника, пояс с мечом упали на траву. – Лето на исходе, – поморщился, потрогав правой рукой левый бок.

– Лето на исходе, – повторил Агилульф слова и действия друга. – Только нам через перевал идти, а ты здесь ещё позагораешь.

Ну что, кто вперёд? – кивнул он в сторону противоположного берега, где между ивами, кипарисами и дубами проглядывали виноградники с копошащимися под сочной небесной синевой римлянами-крестьянами.

– Ага, – плюхнулся Сундрарит в иссиня-зелёный поток и поднял из ближних кустов мелких белых цапель с длинными перьями на затылке, бакланов с чёрно-стальным оперением.

– Зря ты не берёшь меня, – отжимал Сундрарит бороду, когда они набултыхались как мальчишки и загорали голышом на берегу под кваканье и всплески рыбы.

 – Я бы показал им, как мы пиво пьём… Крепко приложил, – опять поморщился он, тронув левый бок.

– Не жалься, кроме тебя некого оставить, – сказал Агилульф без малейшего сочувствия в голосе, опираясь на руки за спиной и подставляя лицо под лучи.

– Вот думаю: а если бы кто-нибудь всё-таки спустился в темницу к Рогариту, а в нём ни капли вина и кроет всех проповедью? – улёгся Сундрарит на спину.

– Тогда бы ты заранее зашёл и оглушил его до беспамятства, – рассмеялся Агилульф.

– Ещё чего! – не оценил Сундрарит шутку. – Ешь меня тролли, мы его сонного вшестером тащили, так он мне рёбра отшиб. Бёрну по челюсти засадил так, что до сих пор едва жуёт.

Спина Агилульфа коснулась мягкой травы, ладони легли под затылок, а губы расползлись в широкой улыбке, обнажив зубы:

– Знаю, знаю! Теперь просьба легче – развлечь моего мелкого занудного братца.