Волчье лезвие

Лучше среди наших найди.

– Мои альдии подъезжают на повозках с другой стороны и реку не переходят, – парировал другой вождь, с не менее вычурным поясом и потными складками на груди.

– Разберусь без тебя, – и ещё несколько стеблей разлетелись на мелкие кусочки. – Что тут? Опять мост? О нём спорили, ещё когда только сошёл снег.

Агилульф встал с валуна, его пальцы стиснули посеребрённый пояс:

– Решим так: кто переходит реку, пусть пришлют по плотнику, а кто нет – по челядинцу.

Вожди одобрительно загудели, закивали.

«С мостом решили. Хорошо. Будет ещё ближе до её деревни», – скакнуло сердце Ирма.

Агилульф говорил с Мунихом, но слова не долетали до Ирма. Он лишь видел, как Агилульф разводил руки в стороны – так и обнял бы гастальда, будь тот не так широк в талии. Щёки Муниха краснели и краснели, и стали как наливное яблоко на дереве. Наконец он кивнул и поднялся:

– Таг должен определить наказание для Рогарита, епископа Турина. Выслушаем его брата.

Вожди запустили пальцы в бороды, переглядываясь.

– Таг должен выслушать виновного.

– Где он? Пусть явится.

Муних сел на место, кивком головы и ленивым взмахом рукой пригласил Агилульфа.

Пять шагов приблизили Агилульфа к середине круга.

– Прошу простить моего брата, он раскаялся в своём проступке. Он так мучился от осознания вины, что перелечил душу вином, а потому не может мыслить разумно. Я запер его в темнице. Но прежде он сказал, что согласен уплатить фельгельд в королевскую казну: двести золотых монет.

– Надо, чтобы он сам признал на таге вину, – прозвучал хриплый голос Граусо.

– Если кто желает, может поговорить с ним в темнице, – отрезал Агилульф, когда вернулся на место.

– Давай последних, – крикнул Муних в сторону тропы.

Подталкиваемые тупым концом копья, парень с молодая женщина в тёмно-серых коротких туниках без поясов покорно проследовали в центр круга, где они встали на колени лицом к гастальду.

– Говори, – ткнул Муних в парня.

– Я… я застал жену с соседом, – залепетал молодой альдий, – они… они… и я убил его, а её… прошу осудить по cadarfada[16 - Обычай].

– Всё верно говорит твой муж? – упёр Муних кулаки в бёдра.

Молодая женщина, казалось, уже умерла – так она скрючилась в спине, а руки свисали вялой листвой.

– Да, – выдавила она с кивком.

– За убийство заплатишь казне десять золотых, а ещё десять родичам убитого. Её утопят в тихой запруде, не позднее, чем завтра, – озвучил Муних приговор.