Всё о мореплаваниях Солнышкина

– Курица медведя снесёт, – сказал Петькин.

Между тем Васька, помахивая рукой, поднимался по трапу, и нос его улавливал сладкий запах компота. Он уже видел вкусные блины, мягкую постель, тёплый уголок в подшкиперской, где можно будет отоспаться во время работы, и думать не думал, какую шутку сыграл с ним старый Робинзон.

Васька шёл с направлением к доброму боцману Шахраю. Но ведь на флоте было два Шахрая! Младший был добряк и филон и не прочь дать храпака. Зато у старшего при виде лодыря и бездельника кулаки увеличивались по крайней мере в пять раз.

– Где боцман? – спросил Васька у вахтенного.

– А вон, – кивнул вахтенный.

Васька двинулся вдоль стенки, и тут его длинный нос столкнулся с крючковатым носом Шахрая-старшего.

– Ко мне? – спросил Шахрай.

– Не… не… – заикаясь, затряс головой Васька и стал пятиться.

– Стой! – крикнул Шахрай и бросился вдогонку. Ему позарез нужны были матросы.

Но Васька уже бежал по палубе к борту.

А на пароходе «Даёшь!» всё увеличивалась толпа, и судно медленно покачивалось.

– Не уйдёшь! – пропыхтел боцман и схватил Ваську за обезьяний галстук.

– Уйду! – отчаянно крикнул Васька и, выдернув голову из галстука, прыгнул за борт. – Лучше гибель, чем Шахрай!

Боцман схватил его за туфлю, но Васька заорал и сиганул вниз, в мазутную воду, на которой качались отражения облаков.

– Утонул! Убился! – заволновались кругом. – Васька убился!

– Не, не утоп! – с досадой сказал Шахрай и запустил Ваське вдогонку туфлю, которая осталась у него в руках.

Все перегнулись через борт и смотрели в глубину. Скоро там появилось белое пятно, и через минуту вынырнул Васька. На голове у него, как берет, лежала медуза, а изо рта торчал пучок морской травы.

– Пф, пыф, – плевался Васька, – пф, помогите! Стёпа, друг, помоги!

– А ты вот так, вот так, – показывал рыжий Степан своему товарищу и размахивал в воздухе руками.

Но это Ваське не помогло. Он не умел плавать.

И вдруг над толпой что-то со свистом пронеслось. Это Солнышкин схватил ящик и швырнул вниз. Васька ухватился за него. И тут рыжий артельщик заорал:

– Оставь! Оставь, говорю! Ящик два с полтиной стоит!

– Не бойся, уплачу, – с достоинством сказал Солнышкин.