Всё о мореплаваниях Солнышкина

– Что вам, молодой человек? – пропел, как артист, второй мастер.

– Под бокс, – сказал Солнышкин и посмотрел на себя в зеркало.

Теперь сзади него стояла маникюрша и жевала булку, а сбоку отдыхала детский мастер. Она только что стригла очень упрямого мальчишку и поэтому всё ещё хваталась за сердце.

– А в джунглях свирепствуют львы, – вдруг сказал капитан. – Нет антилоп – хватают слона и глотают с бивнями!

Второй мастер так удивился, что открыл рот и машинкой начал стричь Солнышкину нос.

– Нет слона – хватают автомобиль!

«Глупые шутки», – подумал Солнышкин, но промолчал.

– Потрясающе! – сказал первый мастер.

Капитан снова замолчал. Тогда мастер стал намыливать капитану подбородок. Махал кисточкой он так, чтобы не испачкать капитанскую фуражку. Поэтому мыльные хлопья отлетали в сторону. Ляп! – и кусок пены залепил Солнышкину глаз.

Солнышкин сердито утёрся. Ляп! – и пена повисла у него на носу.

– Ну, знаете… – не вытерпел Солнышкин.

– Что? – спросил капитан.

Все мастера испуганно примолкли.

– Фуражку в помещении надо снимать, – сказал Солнышкин. – Это знают даже первоклассники!

Все застыли в ожидании. Что же произойдёт? Маникюрша от растерянности вместо булки затолкнула в рот резиновую грушу от пульверизатора, а детский мастер по привычке, как ребёнку, протянула капитану для успокоения бутылочку из-под одеколона.

– Что?! – заорал капитан. – Ну, знаете ли… Извините! Плавали – знаем! – выкрикнул он, натянул фуражку ещё глубже и с намыленными щеками выскочил на улицу.

Добрый боцман Шахрай

Солнышкин быстро забыл о происшествии в парикмахерской и подходил к пароходу. Уже издалека он увидел нечто необыкновенное: вся палуба «Даёшь!» была облеплена моряками. На причале тоже стояла толпа, а на каком-то сторожевике матросы забрались даже на мачты. Все смотрели на трап парохода «Свежая камбала», по которому гордо поднимался Васька-бич.

– Васька, неужто на работу? – кричали отовсюду.

– Разумеется, – отвечал он и размахивал направлением, которое выписал ему старый Робинзон.

Все смотрели на Ваську. Поэтому никто на пароходе не заметил Солнышкина. Один только матрос Петькин оставался равнодушным, но он удил камбалу и ничего не видел вокруг.

Солнышкин взбежал по трапу и взобрался на гору пустых ящиков из-под макарон.

– Поразительно, честное слово, поразительно! – удивлялся капитан Моряков.