Регрессор

Ну черт же его знает, какие там мысли в этой черной башке бродят? Вдруг он решил меня убить, как только я оружие возьму? Но тот кивнул, разрешая. И я поднял руку.

Мелькнула мысль сразу же выстрелить гипнотизеру в голову. И хрен бы он успел меня парализовать! Потом валить Касана, разрезать веревки на ногах и бежать! Но я отогнал ее как бесперспективную. В обойме, которую они не догадались извлечь, – просто не поняли, как, – было девять патронов. А моряков вокруг корабля больше двадцати. Запасные обоймы, что висели у меня в кармашках на поясе, пленители отобрать сообразили.

Это в представлении полиции подпольщики только и делают, что по сторонам палят! Я, между прочим, каждую акцию так планировал, чтобы случайные люди не пострадали. Иначе за что я борюсь? Говорю, за их счастье, а сам с десяток обывателей в гроб отправляю. Хотя, чего скрывать, были у нас и такие…

Да и не тянули мореходы на врагов! Теперь я понимал: они просто испугались! Ну и повели себя… соответствующе.

– Оружие, – произнес я. – Убивать.

И показал. Поднял пистолет, сделал вид что стреляю, потом схватился за сердце и повалился на бок.

Чернокожий и Касим все прекрасно поняли. Покивали, о чем-то побубнили между собой. И решили, что оружие такое в моих руках оставлять не стоит. Не грубо, но непреклонно пистолет из моих рук стали забирать.

Ужасно не хотелось снова лишиться оружия. Но я понимал, что, начни я сейчас спорить и вырывать ствол, меня однозначно запишут в категорию врагов. И выпустил пистолет.

Гипнотизер убрал его в небольшую торбу за спиной, после чего скрестил ноги и сел на палубу. Ткнул в меня пальцем и спросил:

– Джаат?

– Спрашивает, демон ли ты, – снова помог профессор. И сам же ответил: – Оранжиту! Человек! Не джаат!

Чернокожий кивнул, будто и не сомневался. Потом неуловимым движением схватил меня за руку и ткнул в ладонь чем-то острым! От неожиданности я чуть по морде ему не заехал! Остановило только то, что дальше он повел себя совсем уж неожиданно.

В полном обалдении я наблюдал, как из пореза поднимается капелька крови. И повисает в воздухе шариком. А сам порез затягивается на глазах и исчезает. Колдун берет пальцами мою кровь, будто бусину, и убирает к себе в торбочку.