Регрессор

– Дак джаат, – вынес он вердикт, отпуская мою руку. – Оранжиту.

Здорово. Человеком меня признали. По крови.

Профессор пребывал в таком же ступоре, как и я. Видимо, у него появились сомнения в том, что чернокожий просто сильный гипнотизер. У кого угодно бы появились! Таких фокусов в цирке не увидишь!

Очнувшись, Терри тут же начал сыпать словами. Нашими и ихними, и вовсе мне не знакомыми. Зато общий смысл был понятен. Ученый просил показать фокус еще раз и объяснить.

– Джат? Оранжиту? – протянул он руку чернокожему.

Тот кивнул и повторил те же манипуляции, что проделал со мной. Мы вновь с большими глазами и раскрытыми ртами понаблюдали за исчезающей ранкой и превращающейся в шарик капелькой крови.

Закончив, колдун неожиданно блеснул зубами и успокаивающе похлопал ученого по руке:

– Оранжиту. Яа.

«Будто кто-то сомневался!»

После ритуала, который установил нашу принадлежность к роду людскому, Касан повел нас спать. Развязал ноги, очевидно, мы теперь пользовались доверием. Изобразил интернациональное похрапывание и поманил за собой.

– Гипноз? – первым делом спросил я у Терри, когда мы шагали за моряком.

– Возможно, – очень неуверенно ответил ученый. – Может, и не было никакой раны и крови, а он просто заставил нас это увидеть. Как галлюцинации от курения опия.

Вот что за человек такой?! За всеми этими событиями я уже стал забывать о своей тяге к наркотику, а он взял и напомнил! И сразу же захотелось покурить!

Вслед за Касаном мы спустились под палубу. Он шел впереди и держал крохотный фонарь, который мало что освещал, только потеряться не давал.

– Может, мы лучше на воздухе? – выразил я сомнения. – Душно тут. Да и воняет!

Профессор, кивнув, принялся доводить нашу точку зрения до моряка. Тот кивал на каждое слово, но в конце вновь указал на скамьи. Настойчиво и, как мне показалось, с раздражением.

– Ладно, – сдался Терри. – Может, у нах с наступлением ночи выходят какие-то опасные хищники? И на воздухе просто нельзя оставаться. Будем спать здесь.

– Яа, Касан! – это уже нашему проводнику. – Остаемся здесь, яа.

Я уселся на скамью и стал прикидывать, как бы уместиться на ней лежа, чтобы не упасть. И услышал вскрик профессора:

– Эй! А это зачем?

Успел лишь обернуться, и тут на меня навалился Касан и еще кто-то.