Поверь мне

На нем изображены четверо ребят в военной форме. Они сидят на танке, в обнимку, с автоматами наперевес, улыбаются в камеру.

– Это я, – он показывает на худенького с угольными глазами парня, сидящего в самом краю.

– А это – мой командир, – мужчина тычет в центр фото на самого высокого и крепкого парня с колючим взглядом. У него между губ сигарета, на вид бойцу лет двадцать от силы, но даже так, по одному только взгляду серых глаз я узнаю его. Провожу пальцем по фото, по его лицу веду и мурашки бегут. Такой красивый он, сильный.

– Мы его батей звали, – произносит Белицкий. И я понимаю, что он вдруг успокаиваться начал. Голос тихий, ровный.

– Шторм всегда под пули сам лез, вперед бойцов. Многие офицеры ж*пы свои солдатами прикрывали, а этот наоборот…

Мужчина забирает из моих рук фото.

– Он – тот, кому я жизнью обязан, поняла? И даже если бы мне Дробин яйца отрезал и заставил сожрать, я бы сделал это, но не сдал бы его.

Он смотрит на меня в упор. И я верю ему. Каждому слову верю.

– Тогда почему ты считаешь, что Шторм может подумать на тебя?

Мужчина кривится.

– Потому что Дробин – тварь, подставил меня! Он сделал это специально. Закрыл меня, подбросив наркоту. Мутузил в камере пару дней, а потом просто дверь открыл и «на выход». Я только когда на свободе оказался, узнал об убийстве Оли и о том, что Шторма взяли, понимаешь? И Леху на меня хотят повесить. А я не убивал! Я сам только сегодня утром труп его нашел.

Белицкий вдруг сполз с кровати, и на полу уселся, у моих ног.

– Слушай, Романова, я об одном тебя прошу. Передай Шторму, что я не предавал. Скажи ему это! Скажи, что я все для него сделаю!

– Почему ты говоришь это мне? Почему не его адвокату?

– Я сейчас не доверяю никому из наших. А ты – незаинтересованное лицо. Ты просто передай ему, и все. Он сам с остальным разберется.

Белицкий поднялся на ноги. Вытащил из-за пояса ствол.

– Я уйду сейчас. И ты уходи. Садись в машину и уезжай. Попробуешь следить за мной, извини, но буду стрелять. Я за решетку не хочу, меня там грохнут сразу же…

Я молчу. А он несколько минут смотрит на меня, а потом срывается к выходу.

– Стой! – кричу, подскакивая с места. Срываюсь в коридор и застываю в дверях. Он стоит в двух шагах от меня, с направленным пистолетом.

– Два вопроса и уходи.