Поверь мне

Его гложет чувство вины, а значит не все потеряно.

Он садится напротив меня, на кровать. Я смотрю в его глаза – в них нет безумия или жестокости. Чистый, трезвый взгляд. Просто уставший и испуганный.

– Хорошо, давай договоримся. Ты уберешь ствол, и мы поговорим. Тебе ведь это нужно? – я беру ситуацию в свои руки. Помню лекции по уголовке, там рассказывалось как нужно вести переговоры с захватчиками. Он должен думать, что я спокойна и на его стороне.

Белицкий удивленно замирает. Смотрит на меня внимательно, а меня дрожью прошибает.

– Да, мне нужно поговорить… – послушно кивает и опускает глаза на пистолет, зажатый в руке. Поставив на предохранитель, убирает его за пояс.

– Там труп Лехи, и этот чертов Дробин подставил.. теперь мне точно не жить! Все, все стрелки на меня! – схватившись за голову, он немного раскачивается.

– А вы не убивали его? – спрашиваю максимально мягко.

Белицкий мечет в меня напряженным взглядом

– Я? Ты, бл*ть, в своем уме?! Золотарев мой лучший друг! Он больше, чем брат для меня! Он мой боевой товарищ, мы на войне вместе под пули ложились! Он меня от плена спас, вытянул раненного из-под обстрела, а ты говоришь, что я убил его?!

Он вскакивает с кровати, снова расхаживает по комнате, а я замираю.

Одно лишнее слово или действие – и он просто грохнет меня. Белицкий на грани, это видно невооруженным глазом. Но виноват ли он в смерти Золотарева и убийстве Ольги – большой вопрос.

– Я не знаю, кто его убил. Но ваше поведение не помогает вам.

Если вы не виновны, сядьте и расскажите мне все. Я также как и вы, хочу разобраться…

Он смеется. И это совсем не радостный и не злорадный звук. От него веет безнадегой.

– Разобраться она хочет, как же. Шторма засадить по полной – это да. Нах*й тебе этот геморрой?

Я не свожу с него внимательного взгляда.

– Хорошо, я хочу его засадить. Так, а чего вам боятся?

Он возвращается к кровати. Резко подавшись ко мне, сдвигает стул вместе со мной. Так сдвигает, что теперь наши колени соприкасаются.

По венам адреналин несется. Паники больше нет, а страх придает моим мыслям четкости и ясности.

– Ты думаешь, я сдал его?

– Это не так?

Он молчит. А потом вдруг резко расстегивает куртку и лезет рукой за пазуху. Я напрягаюсь, не зная, чего ожидать в следующий момент. Белицкий достает бумажник из нагрудного кармана. Раскрыв его, вытягивает небольшую карточку и протягивает ее мне.

– Вот, смотри.

Это фото. Старое, потертое.