Те и эти

– Топиться пришёл, как человек, – внятно ответил Василий. – И не отговаривайте. Я всегда топлюсь под 8 марта. И не холодно, и жене подарок. Всегда вылавливают, как огурец в банке.

– А если нет? – спросили дуэтом первые в очереди.

– А на нет и суда нет, – вполне трезво отчеканил новый знакомый. – Только я уже предупредил кого надо. Они меня давно знают, – и Вася буром полез к перилам.

Это уже была наглая выходка пьяного человека и вызов трезвой общественности. Поэтому Костя резко одёрнул пришлого:

– Не лезь поперед батьки в пекло.

Пусть дама первой ко дну отправится. Надо же и приличия соблюдать, не в трамвай лезете.

– Спасибо, Константин, – благодарно отозвалась Ксения и неожиданно, чисто по-женски сгладила все углы:– А давайте все разом, места хватит для всего общества. Да и веселее.

– Дело говорит, – почти весело согласился Василий, – пойдём ко дну как три топора, если без спасателей. Я всегда за душевное понимание, – и он хватил шапкой о решётку перил.

– Нельзя так, – вдруг возвысил голос Константин.

 – Наложение рук – дело интимное, а не групповое сектантство. Поэтому предлагаю в порядке живой очереди.

– Но вы же сами себе противоречите, – вспыхнула Ксюша, – ведь только что утверждали, что дамам везде первоочередная дорога, даже к смертному одру. Доведите же своё благородство до логического конца.

– Я не согласен, – встрял Вася, – раз собрались все вместе, то и общий знаменатель совместно подведём. А кого первого выловят, тот и победил.

– Вот что, – рассудительно начал итожить Константин, – надобно отрешение от этого мира проводить по значимости и тяжести содеянного.

Мне, например, так и этак, но всё равно кранты. Если сам не утоплюсь, то непременно пристрелят. Столько денег хапнул у друзей-приятелей, что и на том свете достать могут. Поэтому я и начну. А вы ещё и передумать сможете.

– Я уже лет пять не передумываю, так что могу и подождать, – неожиданно согласился Василий, – всё равно выловят и по обыкновению ещё и штраф впаяют.

Разбаловал я их.

– Так не пойдёт! – в полный голос въехала Ксения. – Вы, Константин, очередь пропустили. Я же видела, как вы долго с жизнью прощались. И очень нехотя. А вот мне нельзя передумывать. Моя любовная лодка навсегда разбилась о быт, как говорил поэт. У меня вся любовь рухнула под откос измены. Мир померк и жизнь потеряла смысл. Немедленно пропустите к перилам, – и она зарыдала высокой нотой.

– А что, Костян? – спохватился Вася. – Нехай первой сигает.