Ворошиловский стрелок

Он уже заметил эту ее новую привычку – она отгораживалась от него, не смотрела в глаза, старалась побыстрее прошмыгнуть мимо. Это была разительная перемена – Катя всегда была спокойной и улыбчивой.

Сам того не заметив, старик глухо простонал, направился было к Катиной комнате, но на полпути остановился, вернулся на кухню. Он не знал, что ей сказать, как приободрить.

– Катя! – крикнул он. – Чай!

– Иду, – ответила Катя, но из комнаты не вышла.

Старик заварил чай, ополоснул чашки, поставил на стол сахар, нарезал хлеба, вынул из холодильника масло.

Простыми, неторопливыми действиями он пытался заглушить в себе непрекращающийся жалобный вой. Не будь дома Кати, и старик бы завыл, протяжно, негромко, со звериной тоской. «Ведь знал, что творится в городе, все знал, дурак старый, – казнил он себя. – Что бы тебе выйти, встретить, проводить домой… Нет, с балкона ручкой махал… Домахался…»

Да, старик во всем случившемся винил себя. Единственное, что давало слабое утешение, – насильники получат по заслугам.

«Но Катя, – простонал он, – Катя…»

– Чай стынет! – опять громко напомнил старик. Он почти кричал, стараясь заглушить в себе непрекращающийся скулеж.

– Деда… Пей без меня.

– Что так?

– Не могу… Ну не могу, – Катя вышла из комнаты и, подойдя, прижалась к его суховатому, но сильному еще плечу. – На себя в зеркало смотреть не могу, – прошептала она сквозь слезы. – Противно.

– Ну это ты напрасно, – без большой уверенности проговорил старик. – Чего не бывает… Мало ли…

– Нет сил, понимаешь?

– На работу пойдешь?

– Не хочу.

– Надо как-то объяснить…

– Говорю же – нет сил.

– Уволят…

– Пусть.

– А знаешь, – старик отстранился и посмотрел Кате в глаза, – я вот сейчас вспомнил… У нас же на третьем этаже врачиха живет, хорошая врачиха, здоровается всегда…

– Ну и что?

– Пусть она выпишет тебе что-нибудь… Больничный лист какой-нибудь, справку… На неделю, а?

– Не надо. Придется все рассказать…

– Ничего не придется рассказывать.

И так уж весь дом знает, – неосторожно сказал старик и тут же пожалел, ругнул себя за болтливость.

– Весь дом?! – отшатнулась Катя.

– А как же? Милиция приехала, дверь высаживали, по замкам из пистолета стреляли… когда этих бандюг увозили, чуть ли не сто человек собралось… Все сходили, на вывороченную дверь посмотрели, руками пощупали, внутрь заглянули… У них, оказывается, это не первый скандал, и раньше случалось кое-что.