Жребий изгоев. Всеслав Чародей – 1

Надо будет – молодой князь сам скажет, что замыслил.

У ворот хутора остановились, когда уже начало светать. Неустрой стукнул в ворота, на дворе отозвались псы. Неустрой свистнул, но псы не послушали и взяли голосом ещё злее, чуя чужаков.

Шепель оглянулся и невольно остолбенел – следом за ними двигалась целая рать, не менее двух сотен. До того впотемнях и не разглядеть было, сколько народу с Ростиславом идёт, а теперь Шепель невольно призадумался: никак, князь всю свою дружину с собой в степь привёл. Перуне вразуми, чего они такое задумали?

А впрочем, не его это дело.

В груди у Шепеля защемило – ох, как хотелось сейчас в седло, да меч в руки. И скакать вместе с княжьими воями по степи… хоть до самой Тьмуторокани!

Мелькнула какая-то неясная догадка, только Шепель так и не понял, какая. Словно бы что-то Перунова воля хотела им подсказать…

Со двора, меж тем, послышался отцов голос:

– Кто там?! Неустрой, ты, что ли?

– Не только, – угрюмо буркнул брат, косясь на воев.

– Что ещё за гости? – отец подошёл к воротам с жагрой в руке. Тусклое пламя рвалось на ветру, разгоняя сумерки, тени плясали по воротам.

– Гой еси, хозяин, – князь подъехал к воротам вплотную.

Отец поднял голову, глянул князю в лицо, светя жагрой, и отпрянул. Шепелю даже показалось – сейчас зачурается.

– Ты чего, хозяин? – князь тоже удивился.

– К… княже? – справился, наконец, с собой Керкун. – Мстислав Владимирич?

Неустрой глядел на них с раскрытым ртом.

– Не Мстислав, – поправил волынский князь, странно усмехаясь. – Ростиславом меня кличут. А вот что Владимирич – это верно.

Пахло одуряюще вкусно, и князь Ростислав невольно сглотнул слюну.

Вымоченная и жареная на углях дичина, тушёная в конопляном масле капуста, разваренная каша из дроблёной пшеницы, свежеиспечённый ржаной хлеб, уха из речной рыбы, варёные с укропом раки, долблёный жбан с пивом, чашки с маслом и сметаной, жбан кваса, молоко и яблочный взвар, мёд диких пчёл в плошках.

Хозяйка разлила мужикам по чашам пиво и повела рукой, приглашая гостей к выти.

– А я-то… – Керкун смеялся беззвучно, весело щурясь. – А я-то, княже, грешным делом, подумал, что князь Мстислав Владимирич воскрес, чуть не зачурался непутём. Больно уж вы похожи…

– Да… – задумчиво обронил князь.