Сувенир для фрау Моники и побег за любовью

Твердая, изнемогающая плоть его была извлечена наружу и уперлась в оголённое бедро Моники.

Иван сдвинул пониже мешавшие ему свои брюки и трусы, а немка, пошевелив не хилое его достоинство, легонько потянула на себя. Иван понял, поднялся, Моника передвинулась под Ивана и, раздвинув бедра и приподняв колени, вставила его торчащее естество в себя, а затем и прижала руками ягодицы.

И вот тут Иван и узнал, что женщина внутри скользкая и горячая. А вместе с грудью, прохладным и мокрым от пота животом, широкими белыми бедрами и раздвинутыми ногами она еще и безумно притягательна, приятна и до умопомрачения желанна – вся и везде.

Однако подобное Иван для себя определил позже. А сейчас, испытав от всего этого потрясающие чувства, он почти сразу же излил из себя всё, что было, и тотчас захотел это повторить и, не останавливаясь, продолжил.

Время остановилось, они как ошалевшие занимались любовью без перерыва и передыха, хотя оба взмокли и уже скользили друг на друге. Мешало и сено: оно кололось, цеплялось, прилипало к телу, но всё равно не могло остановить их. Он целовал её везде, где только мог достать, обнимал, тискал и, казалось, что нет такой силы, что может прекратить это. Только однажды, после очередного извержения и наслаждения этим, Иван на секунду замер и тихо, лишь касаясь губами уха Моники, спросил:

– А это ничего, что я туда сливаю?

– Ничего, это не опасно, у меня там штучка такая, – сказала немка и, поводив пальцем по его спине, изобразила подобие спиральки.

Иван понял, и снова с натиском и чувством продолжил очередной подъём на вершину блаженства.

Но вот сильнейший удар и оглушительный треск на какое-то мгновение изменили всё вокруг. Внутри копны вдруг засветилось голубоватым, призрачным светом, а былинки вокруг, посветлев, задрожали и ток, как озноб, прошел по их соединённым телам, и неведомая сила вместе с копной приподняла их над землёй.

Эта невесомость длилась доли секунды, но Иван всем своим существом ощутил её. Почувствовала подобное и Моника, она взвизгнула и, захлебнувшись от страха и восторга, задрожала всем телом, испытав невероятное наслаждение и блаженство, о чём раньше даже и не представляла, что такое возможно.