Сувенир для фрау Моники и побег за любовью

Мешали и переполнявшие его чувства и какая-то ненужная суета, а главное – боязнь последствий.

Памятными в этом плане были и проводы в армию, когда затянувшаяся возня с соседкой Тамарой, так и закончилась ничем. А всё потому, что и здесь не было с его стороны должной настойчивости.

Где-то на уровне подсознания он понимал, что случись подобное, да ещё и не дай Бог с последствиями в виде беременности, то это может связать его навсегда с девушкой, которая была ему приятна, мила и не более того. Возможно, что она и любит Ивана, только у него к ней, кроме интереса как к женщине, других чувств и не было.

И вот стечение обстоятельств снова свели его с женщиной, перед которой у него нет, и не может быть никаких обязательств, а значит и никаких тормозов и страхов. И это осознание, и готовность воспользоваться им и подвигло его на дальнейшие действия.

Перед лицом Ивана были её мокрые плечи и, чуть повернув голову, он прикоснулся к ним щекой. А потом ещё чуток повернулся, и уже губы его коснулись её плеча, и такая упоительная благостность наполнила организм, что глаза сами закрылись, а губы еще сильнее прижались к её солоноватому от пота телу, а затем, скользнув по нему, коснулись и шеи.

Моника пошевелилась, откинулась чуть назад и улеглась поудобнее, и теперь уже её груди были напротив его лица и он, как бы шутя, ткнулся носом в ложбинку между ними. Но Моника была спокойна, и только улыбка тронула её лицо. Иван сдвинул бретельку сарафанчика с её плеча, а затем и бретельку бюстгальтера – оголив одну грудь.

Моника вздохнула и быстро освободила от бретелек и другое плечо и две груди оказались перед лицом Ивана, и ему ничего не оставалось, как зарыться в них и вздрогнуть от избытка чувств, которые уже переполняли его.

Он шумно выдохнул, немного успокоился и просунул руку под резинку её трико и трусиков и стал гладить мягкие волосы внизу живота. А Моника, слегка отстранившись, посмотрела на него, и шепотом спросила:

– Первый раз?

Иван на мгновение замер, а затем, кивнув, прошептал:

– Да.

После этого она решительно расстегнула все пуговицы на сарафане и, приподнявшись, одним движением сняла с себя трико, вместе с розовыми трусиками и постелила под себя. А затем расстегнула на нем ремень и брюки и сунула руку… в самую его душу, потому что именно там она и была в этот момент. Тихо засмеялась, с любопытством заглянула ему в глаза и… душа его, возбуждённая и горячая, оказалась в женской руке.