Метро 2035: Черноморье

– Чего расселся на чужом имуществе? Шароебишься тут, шагай в свой двор и там сиди.

Хотел было ответить грубо, но сдержался. Встал, зыркнул исподлобья, двинулся дальше.

– Может, помочь чем? – Неожиданный новый голос заставил обернуться. Возле приземистого строения из натянутых простыней, картона и фанерных щитов заинтересованно глядела девушка. Не красавица, но вполне миловидная. Сколько лет – с ходу и не скажешь, двадцать пять, тридцать, да и не важно. Одета в выцветшую бесформенную футболку и камуфляжные штаны.

Светло-русые волосы стянуты в тугой хвостик, смешно морщит лоб. А губы… пухлые и слегка приоткрыты.

– Выход ищу, э-э-э, спуск, как тут правильно называется? Короче, вниз мне надо.

Она покрутила в руках цветной платок, вытянутый из заднего кармана, уронила. Посмотрела хитро на Гана и наклонилась за ним. Подхватила тряпицу, а футболка сползла как бы невзначай, оголяя плечо с ключицей. Соблазнительно! Мужчина чуть не облизнулся, но сдержался.

Пухлые губы слегка улыбнулись.

– Отдохнуть не хочешь? Потом выведу тебя отсюда.

Девушка снова наклонилась – поправить язычок на ботинке. В растянутом вороте футболки была видна почти вся грудь – налитая, с большими темными сосками. Она посмотрела на него снизу вверх, подмигнула, прекрасно понимая, что он все видит, и ничуть этого не стыдясь.

А затем махнула призывно, приглашая в свою хибарку.

Ган не стал раздумывать, шагнул в темное, пыльное жилище со сваленными в углу плошками, посудой, одеждой – все вперемешку.

В двух метрах от него расположилась лежанка, были даже одеяло и подушка.

Девушка ловко стянула футболку и легла на одеяло. Призывно раздвинула ноги, но штаны снимать пока не стала. Во мраке комнаты она казалась красавицей. Ган неотрывно смотрел на голую грудь, внизу живота зашевелилось.

Кольнуло в висках, и в мыслях он очутился в другом месте, память выкинула из тумана очередной кусочек пазла.

Полупрозрачная занавеска из органзы – яркая, алая, в затяжках. Где-то вверху вспыхивает сорокаваттная лампочка, мигает заговорщически, словно она – мой партнер по делу, поддерживает меня и придает сил.

Но по факту – только раздражает. Скамья, изодранная, будто саблезубик поточил о нее свои когти. На стене – выцветшая репродукция Рембрандта «Даная», выдранная из какого-то журнала или из книги по искусству. Но еще можно различить, как обнаженная женщина все так же тянет руку к свету, вглядывается в него, а по ее лицу разливается безмятежность.