Конфетка для сурового босса. Судьбу не обмануть

– Молодец, – хвалю её и нервно посматриваю на часы Патек Филипп. Мои любимцы. И как бы брат не пытался склонить меня в сторону Ролекса, своим вкусам не изменяю.

Я скинул Милане сообщение сорок минут назад. И уже опоздал на совещание. А через двадцать минут у меня встреча. Но на неё я, чувствую, тоже не попаду.

– Пи-пи отю, – вдруг проговаривает куколка, уставившись на меня огромными голубыми глазами.

– Пи-пи? – нервно сглатываю. – В туалет?

Активно кивает.

– Та-а-а.

И ножки вместе скрещивает, показывая, как ей невмоготу.

Только сейчас замечаю, что она без носков и в босоножках разного цвета. Один более розовый, другой светло-оранжевый. Её дальтоник одевал?

Блин, не время об этом думать.

Мне как с ней поступить? В туалет вести? А она сама справится? Нет, конечно, не сможет. Варя, дочка Руслана, ещё на горшок ходит. В этом я уверен на сто процентов. А они одного возраста. Она в унитаз не провалится, если я её одну в кабине оставлю?

Или мне нужно поддерживать её? И как? Подмышки? Или кричалками: «Давай-давай»?

– Дождёмся твою маму, – говорю серьёзно, не решив, что делать.

Родители в детстве твердили, что это слово помогает.

– Ева!

Знакомый голос проникает не только в уши, но и в самую грудь, как стрела. Приносит за собой облегчение. Впервые в жизни я заволновался так, что по спине скатилась предательская капля пота.

Девушка, которую видел вчера в детском саду, несётся сломя ноги. Не представляю, как она балансирует на высоких каблуках и в узкой юбке, выделяющей красивую фигуру.

Если в первый раз не заметил её, то сейчас… радует глаз. Хорошенькая фигурка. Собственно, как и миловидное перепуганное личико.

Всматриваюсь в большие глаза, в которых плещется растерянность, испуг и переживание.

Милана подлетает к нашему столику.

И под громкий радостный вскрик: «Ма-ма!» – обнимает дочь, падая рядом, на кожаный красный диван.

– Как я рада, что ты в порядке, – дрожащим голосом еле-еле выдавливает из себя.

Нет. Только не это.

По щекам шатенки текут тонкие ручейки. Она поджимает искусанные красноватые губы и крепче стискивает малышку, из-за чего та невесело произносит:

– Сино.

Милана с трудом отлипает от неё и не может сдержать слёзы, которые постоянно смахивает ладонями с лица.

– Прости-прости, – улыбается дочке.

У меня смешанные чувства. Я зол, но в то же время сердце сжимается в маленькую горошину, нанося неприятную боль.