Цена свободы

Я немного успокоилась.

– Скажите, сколько примерно времени займет моя работа? – Мне не хотелось жить в четырех стенах всю свою жизнь, хоть за это и обещали огромные деньги.

– Как знать, – пожал плечами мужчина. – Может несколько дней, а может несколько недель. Все зависит только от вас. Но хочу вас предупредить, что крайний срок прохождения игры три месяца. Если вы не уложитесь, то соответственно, ни о каком вознаграждении не может быть и речи.

Я представила, что произойдет со мной, если спустя отведенное мне время я окажусь на улице без денег, и тут же отогнала эту мысль.

– Я справлюсь, – тут же выпалила я, хоть не совсем представляла каким образом, ведь компьютерными играми я никогда не увлекалась. – Что я должна подписать?

Яков Алексеевич рассмеялся.

– Милочка, на данный момент, по всем официальным документам, вы труп. Поэтому вам придется поверить мне на слово.

У меня не оставалось выбора, кроме как согласиться.

– Отлично, сейчас вас проводят в вашу комнату, а завтра с утра можете приступать, – сказал Яков Алексеевич, отдавая меня на попечение мужчине в белом халате. – До завтра, Ева, – добавил он, направляясь к выходу.

Комната, в которой мне предстояло провести ближайшие несколько месяцев, напомнила мне тюремную камеру, разве что одиночную. По правую руку от входа стояла кровать, застеленная стерильно белым покрывалом, рядом такая же белая тумба, над которой висела лампа, источавшая тусклый свет.

Кроме той двери, через которую я вошла в комнату, тут была еще одна. За ней скрывалась небольшая ванная комната. Раковина, душевая кабина и унитаз – вот и все. Больше в моем новом жилище смотреть было нечего.

Я еще раз огляделась по сторонам, с грустью подумав о том, что даже в следственном изоляторе помещения были более живым. Там под потолком было даже маленькое зарешеченное окошко, через которое пробивался солнечный свет.

Я взяла одно из полотенец и отправилась в душ. Теплые струи смывали с меня весь тот негатив, что накопился за долгие месяцы заключения. Они смывали боль, обиду, залечивали душевные раны. Забыв о времени, я просто расслабилась. О такой роскоши в следственном изоляторе я могла только мечтать.