Всё, что необходимо для смерти

– Может быть, нас тут скоро останется как раз не больше четырёх-пяти… – пробормотал Винтерсблад себе под нос.

***

Безумие одновременно накрыло почти всю команду, превратив дредноут в подобие живодёрни: из каждой каюты доносились чудовищные крики, почти звериные завывания, жуткий грохот и треск ломаемой скудной мебели. Семнадцать человек команды патрулировали коридоры. Несколько дверей не выдержали под натиском озверевших солдат, которые целеустремлённо следовали за лишь им слышным зовом. И звал он их неизменно за борт.

Лейтенант ворвался в гондолу управления, едва не сбив Винтерсблада с ног.

– Господин подполковник, сэр! – Лицо лейтенанта было до зелени бледным, словно он страдал от морской болезни, руки дрожали. – Там Гастман и Брэбиш…

– Сбежали? Штепсель в дроссель, эти геркулесы, что, вывернули железные прутья, к которым были привязаны?!

– Никак нет, сэр! Они… – лейтенант заметно скис, не в силах подобрать подходящее слово, – вам лучше самому посмотреть, сэр, – закончил он, трагично изломив брови.

Винтерсблад бросил на него быстрый, но внимательный взгляд. Ни внешний вид лейтенанта, ни тем более исходивший от него тонкий запах рвоты не предвещали ничего хорошего: произошло что-то такое, от чего бывалого офицера вывернуло наизнанку. Подполковник размашистым шагом пошёл к клеткам в малый грузовой отсек. То, что он увидел за прутьями, заставило бы неприятно колыхнуться и его желудок, будь он помоложе.

– Кто это сделал? – тихо спросил Винтерсблад у лейтенанта, старавшегося не смотреть в сторону Гастмана и Брэбиша.

Разбитые в кровавое месиво лица и головы. Переломанные, вывернутые из суставов связанные руки. У одного из них, за щиколотку прикованного цепью к решётке, была почти оторвана ступня, а у второго – которого приковали поперёк груди – раздавлены рёбра.

– Кто, чёрт возьми, это сделал?! – гаркнул подполковник, и лейтенант вздрогнул всем телом.

– Они сами, сэр… Они пытались освободиться…

Винтерсблад отвёл взгляд от изуродованных тел.

– Остальные?

– Я не знаю, сэр. Многие затихли у себя в каютах. Мы думали, они успокоились. Пока… пока я не нашёл Гастмана и Брэбиша.

Винтерсблад быстро прошёлся по каютам, отпирая замки, распахивая двери, за которыми стояла подозрительная тишина. В горячем и неподвижном воздухе висела тёплая солоноватая вонь. Отчаяние было почти так же близко, как и безумие: плескалось у самого горла.

– Отпустите тех, кто ещё жив.