Личная слабость полковника Лунина

И неожиданно залипаю на широченных плечах, едва уместившихся на топчане.

С таким мужиком ничего не страшно!

Думаю и сама пугаюсь собственных мыслей.

Кто же ты? Почему дал себя обдурить? Не верю я, чтобы кто-то из наших мог бы открыто противостоять такому шкафу.

Заглядываю в лицо, будто высеченное из мрамора. Наверняка этот человек военный. Одна выправка чего стоит. И разворот плеч! А еще твердая линия губ и волевой подбородок. Интересно, глаза у него какие? – размышляю я и, набравшись смелости, открываю веко.

Но ничего не вижу, кроме белков.

Плохо дело!

Снова меряю пульс. Убрав, пустой флакон из-под гемодеза, ставлю гептрал.

– Очнись, миленький, – умоляю чуть слышно.

И словно услышав мои молитвы, человек тихо ведет пальцами. Следом инстинктивно приподнимаются веки. Дергается рука.

Очнулся, слава тебе господи!

– Тихо, тихо, больной! – удерживаю на месте иголку.

Мужчина распахивает глаза. Карие. Колдовские. Обводит камеру мутным взглядом и снова прикрывает веки.

Красивый мужик. Никогда таких не видела.

Внутри что-то торкает. Даже с Витей такого никогда не было. Поспешно отхожу к окну. Сквозь толстую решетку смотрю на голубое небо и стайку птиц, поднимающихся в вышину.

«Выдыхай, девочка! Выдыхай. Это какой-то сказочный персонаж. Пришелец из другого мира. У нас в окрестностях такие особи не водятся».

Жду минуту-другую, пока сердце успокоится, и на ватных ногах возвращаюсь обратно.

– Просыпаемся, больной! – велю чуть громче.

Мужчина открывает глаза и впивается в меня требовательным взглядом.

– Как вы себя чувствуете? – придаю голосу нужную деловитость.

– Бывало и хуже, – усмехается он, пожирая меня глазами, и добавляет требовательно: – Где я?

– В полиции города Шанска… – вздыхаю устало.

– Никогда не слыхал о таком, – дергает он плечом. А взгляд так и проваливается ко мне в декольте.

– Я бы тоже вовек не слыхала, – признаюсь скупо. Внутри поднимается злость на больного.

«Вот же гусь! – закипаю от злости. – Только в себя пришел, а уже раздевает взглядом».

– Сколько пальцев видите? – отвлекаю внимание от собственного декольте.

– Восемь, – хрипло смеется он.

А у меня по коже бегут мурашки. Дрожу от одного только голоса.

«Ох и не нравится мне это!» – прикусываю губу и с тоской гляжу на дверь камеры. Где ты, Дудков?

– Телефон есть? Давай, – снова сыплются приказы.