Личная слабость полковника Лунина

Как у космонавта!

Безотчетно провожу ладонью по гладковыбритой, чуть прохладной мужской щеке и шепчу еле слышно:

– Просыпайся, родненький! Не время спать.

Глава 3

Надежда

К спинке кровати, она же лестница на второй этаж, кто-то из полицейских привязывает швабру.

– А флаконы куда? – чешет репу Дудков.

– Сетка нужна или пакет, – отвлекаюсь на секунду от больного. И снова поворачиваюсь к нему. Закатываю рукав тонкой камуфляжной куртки.

Хотя нет! По-хорошему снять надо.

– Помоги, – прошу Колю.

– Мы сами, Надюш, – добродушно ворчит он. Кивает коллегам. – Пацаны, тут одному с этим кабаном не справиться.

Разматываю прозрачные плети системы, достаю иголки из упаковок шприцов, а сама наблюдаю, как двое полицейских с трудом ворочают задержанного. Пыжатся из последних сил.

Украдкой рассматриваю странного афериста. Крепкий сильный мужчина. В меру накачанные бицепсы, мускулистые ноги. С первого взгляда чувствуется мощь специально обученного человека. Такие даже если падают, успевают сгруппироваться.

– Клиент готов, Надежда Владимировна! – радостно возвещает запыхавшийся Дудков. Надо же, и отчество мое вспомнил!

«Оно же в деле записано!» – легонько бьет по темечку здравый смысл.

Подойдя к кровати, снова осматриваю больного.

– Кто же тебя приложил, родненький? – шепчу под нос. Называю мужчину как толстопузиков в отделении. Слово простое. Незамысловатое. А успокаивает. Лечит.

«Если он с Дроздом подрался, то этот гад мог со спины напасть. Подлая натура и душонка мелкая!»

– Потерпи, родненький.

Потерпи, – вставляя иголку в вену, шепчу как мантру. И сама верю, что гептрал и гемодез помогут. Обязательно помогут!

– Надь, ты тут сама справишься? – отвлекает меня от молитвы Дудков. – А то у нас дел по горло.

– Иди спасай мир, – повернувшись, роняю едко.

– Вот ты языкатая, Надежда, – устало вздыхает он. Растягивает губы в улыбке, а в глазах уже мелькает злость и… страх.

Наверняка Морозов позвонил и вставил.

В особо крупном!

Но меня это не касается.

Пусть теперь сам расхлебывает. Мне бы человека на ноги поставить и домой уйти. Хоть под подписку о невыезде. А если Тимофей пришлет кого-то из своих адвокатов, те быстро докажут мою невиновность.

В суд бы на Торганова подать… да не умею я судиться. И его, дурака, жалко. Хлебнет еще со своей блондой. Где он ее только выдрал?

Человек на койке тяжело стонет.

– Потерпи, родненький, – аккуратно глажу больного по руке, – Потерпи.