Увечные механизмы

[1] Шуровка – широкое топочное отверстие в торцевой части котла для заброски в топку угля либо другого твёрдого топлива

[2] Жупел – горящая сера или горящая смола

[3] Цитата из стихотворения Уильяма Вордсворта «Прощальный сонет Реке Даддон», перевод И. З. Фрадкина

Глава 2

– Я заплачу? вдвое больше! – Облокотившийся на стойку рецепции мужчина нервничал, но голос не повышал: в нежно-кремовом, украшенном мелкими розочками холле дома престарелых в предместьях Дивинила его и так было отлично слышно.

– Господин Висмут, наш пансионат не сможет более оказывать услуги вашему батюшке.

– Но я запла…

– Нет, господин Висмут. Договор расторгнут в одностороннем порядке без возможности восстановления.

– А если…

– Нет, господин Висмут! – ни один мускул на лице медсестры не дрогнул: несмотря на накаляющуюся атмосферу, девушка продолжала дежурно улыбаться, словно приклеила эту улыбку на своё лицо, вырезав её из рекламного буклета дантиста.

Мужчина сжал челюсти и, впившись в неё взглядом, сделал глубокий вдох.

– Может быть, моего отца согласится взять другой пансионат? – тихо спросил он. – Если ваше руководство походатайствует…

Медсестра, продолжая улыбаться, отрицательно покачала головой.

– А если предоставит ему рекомендации?

– Не предоставит.

– Проклятье! – Висмут с досадой треснул ладонью по стойке. – Он всё-таки бывший мэр Дивинила!

– И если бы это можно было скрыть, были бы шансы найти ему местечко, – всё с тем же дежурным оскалом сообщила медсестра.

Висмут бросил на неё тягостный взгляд:

– Ну хоть сиделку тогда порекомендуйте.

– Сиделки тоже о нём наслышаны, – беспощадно отчеканила девушка.

Висмут нервно прошёлся по небольшому холлу взад-вперёд, размышляя. Кондитерский запах кустистых розочек в вазонах липкой патокой забивал горло и ноздри.

– Вам лучше уехать из Дивинила, – посоветовала медсестра. – Куда-нибудь в городок поменьше да подальше. Возможно, там вы найдёте кого-то, кто согласится присматривать за господином бывшим мэром.

– Я потеряю работу.

– Вы и так её потеряете, оставшись с беспомощным стариком на руках.

– И до крайности вредоносным, – безрадостно усмехнулся Висмут.

В глубине холла лязгнула лифтовая решётка, и пышнотелая смурная сиделка лет пятидесяти выкатила к рецепции кресло на колёсиках, в котором сидел сухой, седой как лунь, но бодрый на вид старик.

– Сера, лапушка моя! – воскликнул он, обращаясь к девушке на рецепции.